Золушка. Революция - Ямиля Нарт Страница 6

А еще мне нужна была помощь. Настоящая, не только в виде крыши над головой и котлет от сердобольных старушек. Мне нужен был союзник. Кто-то, кто знал старую меня и мог помочь новой. Риск был колоссальным. Но оставаться в одиночестве, с раненным Виктором и парой опалов в кармане, было еще рискованнее.

Решение созрело к вечеру, когда я закончила третью по счету квартиру. Отмыв руки до красноты, я вышла на лестничную площадку и остановилась перед знакомой дверью. Сердце колотилось где-то в горле. Я представила, как Аня откроет дверь, посмотрит на меня пустым взглядом незнакомки и захлопнет ее перед носом.

Собрав всю свою волю, я постучала.

Послышались шаги, щелчок замка. Дверь приоткрылась на цепочку. В щели я увидела Аню. Немного уставшую, в домашних растянутых штанах и футболке, с наушниками на шее. Волосы были собраны в небрежный пучок. Она смотрела на меня с вежливым вопросом.

— Да? — ее голос был отстраненным, мысли явно еще были в работе.

Я сказала первое, что пришло в голову из нашего общего прошлого.

— Извините за беспокойство. Я от бабушек, соседка новая. Помогаю им с уборкой. Просто хотела спросить… — я сделала небольшую паузу, глядя ей прямо в глаза. — Ну, как там проект с «Синей птицей»? Получилось наконец сойтись по дизайну, или они до сих пор на этапе «хотелок» вместо ТЗ?

Аня замерла. Ее пальцы, лежавшие на краю двери, разжались. Она медленно, очень медленно, закрыла рот. Глаза, секунду назад смотревшие сквозь меня, теперь впились в меня с такой интенсивностью, что по коже побежали мурашки.

«Синяя птица» — это было наше с ней внутреннее прозвище для одного капризного клиента с их вечно меняющимися требованиями.

— Что? — выдохнула она. Ее взгляд бегал по моему лицу, по моей фигуре, по рабочей одежде, выискивая зацепку, объяснение. — Откуда вы… Кто вы?

— Я соседка, — повторила я мягко, все еще держась за свою улыбку, хотя губы уже начинали дрожать. — Мы с тобой… мы когда-то делили один паек в общежитии и одну зубную щетку в походе на Селигер. Помнишь, как ты отбивала меня от тех приставучих типов у костра, размахивая палкой с подгоревшим зефиром?

Это была наша личная, никому не известная история. Цепочка на двери звякнула. Аня не двигалась, парализованная.

— Это невозможно, — прошептала она. — Лина… Лина умерла.

— А еще ты всегда воровала мои зарядки для телефона и говорила, что гномик уносит, — продолжала я, чувствуя, как ком подкатывает к горлу. — А свои носки прятала в самый дальний ящик, думая, что я не найду. Но я всегда находила. Потому что знала тебя как облупленную.

Дверь с тихим скрипом отъехала еще на несколько сантиметров. Цепочка болталась, уже не замкнутая.

— Ты… — ее голос сорвался. — Только Лина могла знать про тот зефир… И про гномика… Но как? Объясни.

— Это и есть я, Ань. Просто… со мной случилось нечто такое, что сложно объяснить за порогом, — я посмотрела на нее с мольбой. — Можно войти? Пожалуйста. Мне очень нужна твоя помощь.

Аня медленно, будто во сне, отступила от двери, давая мне пройти. Я переступила порог своей старой квартиры, и знакомый запах — смесь ее духов, свежемолотого кофе и старого паркета — ударил в нос, вызвав резкую, до слез, ностальгию.

Она захлопнула дверь и прислонилась к ней спиной, не сводя с меня широких, полных ужаса и надежды глаз.