Голос Кьертании - Яна Летт Страница 60

— В самом деле так думаешь? Такая умница – и такая глупышка. Пожалел денег? Нет. Твой брат не сказал бы мне спасибо, и ты это знаешь. Он меня терпеть не мог. Думаешь, снова полюбил бы тебя? Как бы не так. Возненавидел бы и меня, и тебя заодно – за то, что заставила принять деньги. Ты всё равно лишилась бы брата. А я – целого завода в придачу.

— В этом и дело, так? – сказала она язвительно, пока что-то слабое, измученное билось и дрожало у неё в груди, умоляя сдаться. – Заводы, деньги…

— А тебе деньги совсем не нравятся, так, детка? – вкрадчиво поинтересовался он, закусывая куском сосиски. – Хочешь знать, чем ты себя позоришь? Почему тебя, с твоими сумасбродными идеями, никогда не допустят выступить на заседании Совета? Изволь, я скажу. Все там только посмеются над тобой, потому что и вправду потешно: богатенькая динна в шелках на защите бедных, страдающих препараторов. Ты вообще видела наших препараторов? Они могут за себя постоять. И уж точно им не нужна защитница вроде тебя – поэтому они и воротят от тебя нос. Или, может, кто-то верящий в такие же завиральные идеи поддерживает тебя открыто?

Рамрик бил по больному и прекрасно это знал. Но это было к лучшему: теперь Адела с радостным облегчением почувствовала, как сильно его ненавидит. И как будто даже сильнее – из-за тех давних времён, в которые пыталась полюбить.

— Нет. Потому что дружба с тобой и их выставит такими же лицемерами. Выступаешь на Совете – что ж с себя не начнёшь? Каждое утро проводишь по часу в ванне, которую я для тебя заказал, – а сколько препаратов надо, чтобы вода в ней была такой горячей, как ты любишь, а? Посчитай. Каждый вечер просиживаешь…

— Я не собираюсь всё это…

— Нет уж, придётся. – Теперь он раскраснелся так, что Адела бы за него испугалась, не будь она настолько зла. – Потому что я устал от всего этого, Адела, сыт по горло. Либо веди себя, как положено жене, либо…

— Либо что? Угрожаешь разводом?

Адела знала: Рамрик никогда не позволит разводу бросить тень на дом Ассели, и он знал, что она это знает.

— Никакого развода не будет, – пробурчал он, сбавив тон. – Но я найду способы сделать твою жизнь неприятной, очень неприятной, уж поверь. Хочешь иметь мои деньги, жить в этом доме? Придётся давать что-то взамен. Если бы ты больше интересовалась тем, как устроен этот мир, а не только горланила красивые лозунги, ты бы это понимала.

— Я понимаю побольше твоего. Всё, что я предлагаю, я подкрепляю…

— Может быть, может быть, только знаешь что? Всем плевать. Хочешь менять мир – учись играть по правилам. И бросай уже злиться на меня. Думаешь, мне охота жить так, как мы теперь живём? – Возможно, Адела заметила бы что-то новое в его голосе, не думай она в это время о другом. – Я всё ещё могу стать тебе другом, Адела. И мужем, какого ты хотела. Другого-то не будет.

«Никакого мужа я не хотела. И уж точно никогда не захотела бы тебя!»

Матери не стало три года назад – незадолго до того, как Доркер прошёл через Арки. И, вспомнив о ней, о её дрожащих от радости руках, горящих глазах на бледном, изнурённом болезнями и лечением лице, Адела промолчала. Рамрик выпил ещё, вытер губы салфеткой.

— Вот и ладно, – сказал он неловко – видимо, не ожидал, что жена сдастся так скоро. – Ты подумай о том, что я сказал, Адела. Я тебе зла не хочу – никогда не хотел.