Соната Ужа - Ника Ракитина Страница 60

Князь уже давно ушел вперед. А Агле стояла на подгибающихся ногах, прислонившись к стволу старого граба, и перекатывала в себе поцелуй — как сверкающий янтарь.

Назад они возвращались на лодке. Юрген сказал, что слишком устал, чтобы еще раз использовать медальон.

Глава 16

1492 год, июнь. Замок Ауле и окрестности

В окно тянуло сладким духом шалфея и воды с замкового пруда. Орали лягушки, всходила обкусанная луна.

Агле переступала босыми ногами, по которым тянуло ледяным сквозняком, в замковом коридоре перед спальней Неля Береша. Рядом дрожала Майка, кутаясь в шаль.

Барон уже давно должен был заснуть, мгновенно, едва голова коснется подушки, но сон к нему тоже не шел. Нель ворочался, жалуясь вслух то на слишком мягкую постель, то на слишком розовый свет луны. Да еще жуткий раскатистый хохот филина вклинивался в лягушачий любовный речитатив, этот и покойника поднимет. Судя по звукам, барон сел на постели. Звякнул кувшином, плеснул вином. Долго и шумно пил и наконец угомонился.

— Сейчас или никогда! — прошептала Майка, пропихивая в щель под дверь обмотанный платком поднос и ковыряясь в замке.

Ключ с глухим стуком упал. А через секунду уже был у Майки в руке. И заскрежетал в замочной скважине.

— Смазать надо было... — проскрипела Агле.

Ей жутко хотелось спать, болела голова. Да еще Гражинин посланец запустил в окно камешком с запиской, назначая встречу.

И идти было больно и страшно, и не пойти нельзя. до дна надо было испить эту чашу. А тут долговязая! Когда ведьма уже готовилась выйти, ввалилась в покой, обрыдала и обсопливела, ничего толком не говоря. И только после изрядной порции вина и легкой пощечины выдавила, что волей отца сговорена за князя Вакараса. И что вот прямо сейчас готова умереть, чем выйдет за него замуж.

У самой Агле ноги подломились. Голоса из гримуара твердили, что с заручинами Юрген подождет, оставит на после мятежа. А свадьбе так и вовсе не бывать.

Но это что же получается? Если дурища Майка наложит на себя руки, а Юрген станет ее оплакивать, то и войны никакой не случится? И Гражина с Гнатом уже могут праздновать победу?!

Долговязой Агле отвесила еще пощечину.

— Помолчи! Дай подумать!

Думала она недолго. Майка и сама подсказала решение:

— Если уж замуж силком, — пыхтела она, по привычке кусая кончик косы, — то первым Юрген у меня не будет. А там... как-то образуется.

Ну да, первый раз не с ним, и второй... забрюхатеет, думала ведьма с презрением, и князь сам на нее не взглянет.

Любовные чары она наводила кое-как, не тем была занята голова. Зато сурьмы, румян, дорогих духов не пожалела. И велела Майке крадком пробраться к себе и надеть самую красивую ночную рубашку и самую дорогую, что у нее в сундуках была.

И только под дверями Неля, переступая на холодном полу, опомнилась, какую же совершает глупость. И подлость по отношению к Юргену. Ведь побудь с ним Майка хоть раз — поймет, оценит, ни за что с ним расстаться не захочет. Да этот Нель просто мыша, моль бледная рядом с ним! А что втемяшились долговязой великие любощи — так с кем такого в семнадцать лет не бывает? Не головой тогда думают.

Но отступать было поздно.

Внутри спальни вроде как что-то шорхнуло. И зазвучало глубокое сонное дыхание.

Майка оглянулась на Агле, умоляющими бледными глазами посмотрела в темноте: