Джозефина вычисляет вероятности - Нова Макби Страница 60

Король уехал в Шэньчжэнь, а оттуда через границу в Гонконг – с сорока тысячами, которые я заработала для него во вторник. Неделю можно не задумываться о том, какие преступления он готовил. Подходящее время, чтобы поговорить с Редом.

Если признаться честно, то моей главной мотивацией могло быть желание поговорить хоть с кем-то. Кроме нескольких слов на английском, которыми я перебрасывалась с Королем (а они не считаются, потому что ограничивались «да», «нет» или числами), я ни с кем не общалась. Ред был единственным, кто достаточно хорошо знал английский, чтобы поддержать беседу по-настоящему.

Он увидел, что я помахала, и подошел ко мне.

— Гм… в прошлый раз… – попыталась я извиниться.

— Проехали, – ответил он.

Я кивнула и собралась с духом, чтобы задать вопрос.

— Откуда вы знаете, что говорят остальные заключенные?

— Я говорю на многих диалектах. А еще по-английски, как ты слышишь.

— А как вы их выучили?

— Хороший слух и несколько лет усилий. Я учитель.

— Вы хотите сказать, были учителем? – Я кивнула на решетки.

— Все еще учитель. Решетки не меняют твою сущность.

Он снова принялся что-то писать.

— Что вы пишете?

— Классические китайские стихи. Про то, что даже крохотный цветочек имеет свою цель в нашем огромном мире. – Он отложил мел. – А в чем твоя цель?

Я посмотрела на три стены и решетку передо мной.

— У меня ее нет.

— Так не бывает, – возразил он. – У каждого из нас есть цель, если мы готовы ее найти.

— Может быть, я найду, если вернусь в Америку.

— А, Мэйго[42]. Прекрасная страна. А ты уверена, что у тебя нет цели здесь?

— Не обижайтесь, но если бы я могла, то уехала бы прямо сейчас – и никогда сюда не возвращалась.

Он нахмурился. Меня пронзило болью. Он ведь мне ничего не сделал…

Морщинки вокруг его рта разгладились.

— Ага. Китай и Америка очень разные. Солнце и луна тоже очень разные, но оба приносят в мир свет. Возможно, со временем ты это увидишь. А чего ты хочешь прямо сейчас?

— Я хочу, чтобы вы меня научили. Хочу то уважение, о котором вы говорили. Хочу знать китайский, диалекты, поэзию и понимать разговоры в Прэтте.

— Зачем? – На его лице не дрогнул ни один мускул.

— До того как попасть сюда, все, чего я хотела, – это найти цель. Но ее у меня забрали. А теперь все, чего я хочу, – получить свою жизнь обратно.

Незачем объяснять, что мне понадобятся союзники и знание китайского, чтобы вырваться отсюда. Придержала язык и не раскрыла главный источник моей боли – Мадам, – промолчала и про свою готовность свернуть ей шею любой ценой.

Но Ред ведь не слепой, он видел огонь ярости, пылающий в моих глазах. Он почесал в затылке, обдумывая свое решение. На его губах появилась торжественная улыбка.

— И когда же ты собираешься начать?

— Сейчас!

Он прищурился. Казалось, его глаза полностью закрыты.

— Хао[43].

Он взялся за мелок:

— Урок первый. Меня зовут Ред, но ты будешь называть меня дедушкой.

Я презрительно фыркнула и пробурчала:

— С чего бы это? Вы мне не дедушка!

Посмотрела на дыры в его куртке и на разваливающиеся башмаки.

— Культуру и язык невозможно отделить друг от друга. – Он не сводил с меня глаз. – В противном случае ты будешь говорить, но никогда не будешь понимать.

В моем мире слово «дедушка» означало очень близкую связь, за которой стояли дни рождения, футбольные игры и семья – хотя теперь упоминания о семье были подобны ножу, вспарывающему нутро.