В теле пацана - Игорь Павлов Страница 60

Со мной поблизости шевеления. Раненые воины стонут. Не вижу их, в снегу лежат. А я дух перевожу, осознавая горькую правду.

Тигр побеждает.

Уцелевшие двое бойцов скатываются прочь от заварушки, уходя и от столкновения с разъярённой принцессой.

— Куда?! А ну бейтесь, трусы! – визжит дура им вслед.

— Он одержимый… одержимый, – отвечаю в панике.

Болеет бешенством?! Или заколдован? Глаза кровью налитые – это ли не признак? Неважно… Вебисида бьётся одна уже у валуна, бегая вокруг него и продолжая крыть матом принцессу.

Собираюсь с мыслями. Воинов уже почти нет. Подмога кончилась. И скорее всего замес начался ещё раньше. Вероятно, копейщики блуждают ещё в пещерах. А хитрый тигр вылез из лабиринта через ту дырку. И теперь расправляется с остатками. Лишь воительница стоит у него на пути ко мне, к моим служанкам. Вот же дерьмо! Нет гарантии, что он не наведается вниз, где Мия и Элиза.

Растираю ладони друг о друга, жалея о том, что отказался брать перчатки. Разогрел нервозными движениями, погрел паром изо рта. С волос снег сыплется, ресницы тяжёлые. Да и чёрт с ним. Концентрируюсь. Блёстки, блёстки, блёстки. Давайте, родимые, ну!!

Помню лютый морозец в карауле на посту. Ещё когда на границе на заставе служил. Мои большие валенки олух один надел, заступая на пост, а мне мой размер не нашёлся больше. В берцах пришлось топать. Вот там такие же ощущения были полной безысходности, с поста ведь не уйдёшь. Два часа делай что хочешь, хоть двигайся постоянно. Я же по бетонному заграждению носками обуви долбил целый час. Но речь не об этом.

Автомат с деревянным прикладом не так просто вспомнить по прошествии двадцати лет. Слегка засаленное лакированное дерево, металл в чёрной краске, магазин с дырочкой, где видно последний патрон при полной обойме. Автомат Калашникова модернизированный с патронами семь шестьдесят два – это единственное, что могло сейчас спасти ситуацию. И я отчаянно пытался представить его в своих руках, будто стою на заряжании оружия у пылеулавливателя перед отправкой смены.

Перед глазами пульсирует тьма, в груди разъедает боль, что зубы сжал. Ибо едва терпимо. По руке бьёт больно, и сразу от слабости ноги подкосились. Осел, не удержав почти безвольное тело. В снегу у моих коленок автомат с зарытым дулом в снег. На деревяшке, над газовой камерой точка бордовая залакированная – визуальный дефект, по которому я в оружейке свой автомат с ходу определял.

Это мой автомат. Тысяча девятьсот семьдесят четвёртого года выпуска. Явил ли я его с того времени, или уже со склада? Странно ведь, на складе он не мог быть заряжен. Однако магазин вставлен.

Нахожу в себе силы, пребывая в состоянии, будто только что из глубокого сна вытащили. Приподнимаю оружие обеими руками, ощущая огромную тяжесть и холод железа. Магазин полный, судя по выглядывающей гильзе из дырочки.

Упираю приклад в снег. Встаю, до скрипа сжимая зубы! В груди болит, и сделать ничего не могу, только терпеть. От боли мысли собрать в кучу не могу. Страшно сделать что-то не так. Но я знаю одно… мне нужно идти. И я начинаю движение в сторону, куда умчалась с саблезубым Вебисида.

С автоматом в руках иду напролом. И через пять шагов ужас накрывает новой волной, ибо вижу вблизи первый разодранный труп с торчащими рёбрами. Это тигр пару раз ударил, на большее у него не было времени в разгар боя.