Скитальцы - Марина и Сергей Дяченко Страница 602

— О чем вы думаете? – спросила Танталь с беспокойством.

Алана спала. Последнее время она почти постоянно спит, и это нравится мне все меньше и меньше…

«Использовал. Мерзкое слово»…

— Ретано… Что случилось?!

Вероятно, на лице моем проступила совсем уж зверская ухмылка. Сладострастная в своей жестокости. Привезти мерзавцев в замок…

— Пойду поглядеть на представленьице, – сказал я голосом белого ягненка. – Люблю… театр. Всей душой.

Танталь нахмурилась:

— Ретано… Ты… вы умом рехнулись, по-вашему, это ТЕ САМЫЕ?!

Я счастливо улыбнулся.

— Я пойду с вами, – сказала она жестко. – Я и Аген, мы…

Вероятно, выражение моего лица оказалось красноречивее слов, и потому Танталь не закончила фразу. Осеклась; пробормотала миролюбиво:

— Ладно. Я одна… можно?

— Знаю, что вы тоже любите театр, – сказал я еще более нежно. Прямо-таки проблеял.

* * *

Мы явились в поселок за час до заката; приготовления к спектаклю были в самом разгаре. Две повозки стояли впритык, одна, лишенная полога и с опущенными бортами, превратилась уже в подмостки. Высокий, хорошо сложенный мужчина неторопливо вбивал гвозди, собираясь, по-видимому, навешивать занавес; он был обращен к нам спиной – я сам почувствовал, как хищно раздуваются мои ноздри. Это был тот, бастард, подавшийся в комедианты, но не растерявший умения обращаться с ножом. Тот, что бил втихую…

Прочих не было видно, но из второй повозки явственно доносились голоса; я глянул на Танталь. Моя спутница была странно сосредоточена, как будто ей предстояло ответить на трудный вопрос и от ответа зависела жизнь.

Я сжал губы. Тяжелой походкой властелина двинулся по направлению к повозкам, и ранние зеваки, понемногу заполнявшие двор, метнулись кто куда. Наверное, я выглядел эффектно.

Бастард все бил и бил молотком, не подозревая, какие черные тучи сгущаются в этот момент над его красивой головой. Танталь – я слышал – спешила следом за мной; одним движением я вскочил на подмостки, телега качнулась, трудолюбивый комедиант наконец-то отвлекся от своего занятия, вздрогнул и обернулся.

Судьба приготовила мне неприятный сюрприз. Это был не бастард; смазливый мужчина лет двадцати пяти, черноволосый, с манерным лицом избалованного дамского любимца, прямо-таки на лбу написано – «комедиант»…

Я сжал зубы. Под пологом второй повозки возились тени; мне слишком не хотелось верить в ошибку, потому я оскалился:

— Где хозяин? Живо!

Комедиант привык, по-видимому, к внезапным появлениям всякого рода самодуров. Слово «власть» не было для него пустым звуком, а потому он поспешно изобразил поклон и даже изящно махнул молотком – будто шляпой:

— Там, благородный господин, в повозке… Мы всего лишь смиренные комедианты. Мы исправно платим налоги…

Я оттолкнул его – в конце концов, его не было среди обидчиков Аланы – и грубо рванул занавеску, прикрывающую вход под размалеванный полог.

Затрещала, разрываясь, ткань. Охнула за моей спиной Танталь – как, и она взобралась на подмостки? Без посторонней помощи?..

Здесь было темно и душно, пахло потом и, кажется, пудрой; взвизгнула, прикрываясь, какая-то полуголая дамочка, я хищно обернулся к ней, ожидая увидеть томную красавицу, не так давно приглашавшую меня на представление.

Меня схватили за плечо:

— Позвольте! По какому праву?!