Вороница. Пойманные души - Татьяна Морец Страница 61

— Куда ты хочешь их деть? Не отдавай никому. Я съем… сама… – тихо шепчет ворона, спотыкаясь на каждом слове, и прячет голову в плечах. Так ей неловко.

Нестерпимо давит в груди жалость и злость одновременно. Хочется рычать. А лучше не видеть. Не помнить. С няней и у нас бывали сложные времена, и не всегда сытые. Но мы с ней никогда не голодали.

— Не выбрасывай еду, – умоляюще просит девчонка Ланса, с полными глазами слёз. – Я обрежу там, где испачкалось.

— Рорри, я куплю тебе столько еды, сколько ты и съесть не сможешь, – севшим голосом успокаивает её лис и нарочито бодро спрашивает: – Спорим? Я не в силах больше смотреть, отворачиваюсь, пытаюсь сделать несколько шагов в сторону, чтобы незаметно вытереть слёзы. Меня ловит Амиран, крепко прижимая к себе, шепчет:

— Тихо-тихо, Эви. Она больше не будет голодать.

Я часто киваю, уткнувшись лицом в его грудь, незаметно промакиваю халатом глаза.

Лис. Кажется, я была неправа в своих суждениях. Молодая ворона понравилась Лансу, а может быть, он просто ей сочувствует. В нём нет ни капли пренебрежения к Рорри. За многие десятилетия, со времён правления Бреанейна Первого, Роунхельм изменился, давно умерли ярые приверженцы рабского уклада.

Я снова смотрю на девчонку. Та разжала руки, выпустив Ланса и испорченную еду, согласно кивает на его тихие слова, и едва уловимая улыбка робко трогает её губы.

Пока мы были заняты, подошла очередь погрузки наших сундуков. Фарн внимательно отслеживает работу грузчиков, а лис, с согласия Амирана, бежит навстречу первому появившемуся в порту разносчику местных сладостей. Они от рассвета до заката снуют с подносами на груди, предлагая полакомиться воздушной выпечкой с орехами, сдобренной ароматным мёдом.

Он очень скоро возвращается, и счастливая молодая ворона жмёт к груди коробку с угощением. Преданно смотрит на лиса, заставляя меня почувствовать непрошеный укол ревности. Одёргиваю себя. Она не моя собственность. И может чувствовать благодарность не только ко мне.

— Груз на борту! Тридцать лучин на посадку! – громкий вскрик старпома заставил меня вздрогнуть.

— Пора! – теперь уже сумеречник командует нами. Ловко хватает меня за руку и тащит к трапу. Троица не отстаёт, держась за нашими спинами.

У корабля уже столпилось много люда. Служивые порта, провожающие и такие же пассажиры как мы, держащие путь до Изгоя. Кто-то терпеливо ждёт, другие суетятся, мешая остальным. Когда доходит наша очередь, «муж» уверенно делает шаг к проверяющему, заставляя и меня переместиться вперёд. Сначала Амиран предъявляет работнику порта свиток на Рорри. Служащий полноват, несмотря на раннее утро и довольно свежий ветер, по его лицу стекают капельки пота. Он громко дышит, как работник кузнецы, выполняя тяжёлый труд. В левой руке мужчина держит странного вида артефакт, напоминающий глаз змеи или ящерицы, он мягко поблёскивает драгоценным изумрудом. Похоже, именно о нём говорил Амиран.

Проверяющий возвращает свиток сумеречному магу. Мы протягиваем руки с браслетами на проверку, служитель подносит своё необычное приспособление. Два-три удара сердца, я почти вскрикиваю от сжавшейся руки сумеречника на моей. Глаз артефакта зловеще горит красным огнём, крича, что наш брак – пустышка.

— Ваш артефакт неисправен, – презрительно цедит Амиран служащему. – Скорее бегите за портовым магом. Он проверит и подтвердит подлинность нашей семьи.