Развод с ледяным драконом. Аптека опальной попаданки - Лилия Тимолаева Страница 62

— Ты чувствуешь? — спросил он.

— Да, — ответилая. — Но если ты сейчас ослабнешь, печать пойдёт дальше.

— Я не ослабну, — сказал Кайрен.

— Не обещай, — сказала я. — Делай.

Он не ответил. Только кивнул слуге.

— Котёл, — сказал он. — Во двор. Немедленно. Топить. Вода — из колодцев, из бочек, откуда угодно. Охрана — у ворот. Никого из гильдии без моего слова.

Слуга исчез, как тень.

Я повернулась к Рину.

— Ты со мной, — сказала я. — Но на расстоянии от котла. Понял?

— Понял, — прошептал он.

Кайрен резко поднял глаза.

— Он не должен выходить, — сказал он.

— Он должен дышать, — отрезала я. — Если он останется в углу, он умрёт в углу. А я этого не позволю.

Кайрен молчал, но в его молчании было согласие, выжатое из нужды.

— И ещё, — сказала я. — Мне нужен Феликс. И Аглая. И Мара. Они умеют делать руками быстрее, чем твои слуги глазами.

— Привести, — коротко сказал Кайрен.

— И отменить мой арест, — добавила я.

Он посмотрел на меня ледяными глазами.

— Ты под моей защитой, — сказал Кайрен. — Но закон будет орать. Гильдия будет орать. Совет будет орать. Ты понимаешь?

— Пусть орут, — сказала я. — Мне нужен не их голос, мне нужна их вода.

Кайрен хрипло выдохнул. Белый пар поднялся тонкой струёй.

— Тогда работай, — сказал он.

— Вот и договорились, — ответила я.

Во дворе уже ставили котёл. Огромный, чёрный, как сердце города, которое сейчас собирались прогреть. Под ним трещали дрова, люди таскали воду, и в воздухе стоял запах дыма и мокрого металла — настоящий, рабочий.

Первые больные пришли почти сразу. Не потому что им сказали — потому что город всегда узнаёт, где есть шанс. Их вели родственники, тащили на плечах, поддерживали под руки. Люди кашляли, и изо рта у них вылетал пар. У некоторых пар был не белый. Он был серый, густой, с чёрной ниткой внутри, будто дым.

— Вот он, — прошептал Феликс, когда прибежал, застёгивая на ходу пальто. — Чёрный мороз. Я видел такое один раз. Тогда умерли трое за ночь.

— Сегодня умрут десятки, если мы будем смотреть, — сказала я. — Котёл!

Мара и ещё две травницы прибежали следом, неся мешки с огневикой и смолой. Аглая пришла последней — с лицом “я всем вам сейчас выдам по уху”, и это было лучше любого приветствия.

— Ну что, леди, — буркнула она, увидев меня. — Уже герцога лечишь?

— Город, — сказала я. — Герцог— потом.

— Герцог — сейчас, — отрезала Аглая. — Он держит твою печать. Если он упадёт — ты тоже.

Я кивнула. И всё равно повернулась к котлу.

— Феликс, — сказала я. — Ты отвечаешь за дозировку. Огневика — не горстью, а щепоткой. Смола — чтобы держала тепло, но не жгла горло. Горечь — чтобы яд не цеплялся.

Феликс усмехнулся.

— Ты говоришь так, будто мы варим суп, — сказал он.

— Мы варим жизнь, — ответила я. — Разницы почти нет, если ошибёшься.

Мара подала мне мешочек с травой.

— Это корень ночника, — сказала она. — Редкий. Держит жар внутри, но не даёт “сгореть”.

— Отлично, — я кивнула. — Добавим.

Аглая уже раздавала людям кружки, ругалась, чтобы держали очередь, и одновременно успокаивала, хотя делала вид, что ей всё равно.

— По одному! — рявкнула она. — Не лезьте, как селёдки в бочку! Ты, с ребёнком, назад! Он не заразный, он напуганный!

Я увидела, как Рин стоит у стены под навесом, прижав к груди руки. Он смотрел на больных и дрожал.