Скитальцы - Марина и Сергей Дяченко Страница 626

Я надеялся, что Бариан с компанией не бросят ни Танталь, ни Алану. Что они без потерь доставят в дом Соллей эту парочку молодых вдов и что, возможно, впредь судьба будет с ними поласковей; что до меня, то я чувствовал даже облегчение. Потому что отвечать за все, что случится потом, придется уже не мне.

Я совершил ошибку, когда вытащил из-за пазухи деревянный детский календарь. Когда вычеркнул, почти машинально, прожитые дни, когда, шевеля губами, подсчитал непрожитые – и скорчился от обиды, потому что на ладони моей лежали без малого пять недожитых месяцев, законная весна и начало лета. Если человек все равно обречен, зачем, спрашивается, лишать его еще и весны?!

В этот момент я был готов кидаться на двери камеры, умолять о пощаде и призывать к справедливости. Только немыслимое усилие воли спасло меня от этого позорища; отчаяние иссякло, но тоска осталась.

Конец зимы, весна и начало лета. Настоящая жизнь. Моя жизнь, которую у меня отбирают.

Неизвестно, до какой степени тоски я дошел бы, не успей палач приготовить к сроку все необходимое для казни; по счастью, в землях герцога Тристага и палач был исполнителен и точен. Спустя сутки ко мне явились сперва цирюльник с бритвенными принадлежностями, а потом и стража с подручными палача. Все были настроены крайне торжественно.

Заботливые руки стражников вытолкнули меня во двор, под белесое небо, на сырой холод; была оттепель.

Не оттают ли дороги? Не застрянут ли комедианты на постоялом дворе? Что полозьями по лужам, что колесами по грязи – так и так не выехать…

Влажный воздух пах весной. Меня подтолкнули вперед, помост был точно такой, как полагается, – только вместо палача на нем почему-то обнаружились стоящие на скамейках люди.

Р-рогатая судьба, казнь-то публичная.

Больше всего я боялся увидеть среди приглашенных Алану – по счастью, ее не было. Было множество незнакомых лиц, тучный длинноволосый мужчина с золотой цепью на шее и, если мне не померещилось, Танталь.

Черные вороны в небе. Сегодня оттепель – первый привет от весны…

Нет, мне не померещилось. Странно. Никогда не думал, что Танталь посещает публичные казни.

Тут же, у помоста, имелась круглая дыра в земле, яма, обнесенная низким плетнем, таким деревенским с виду, что глаз невольно искал горшки и кувшины, надетые на колья для просушки.

— Именем закона! Именем герцога Тристага!

Толпа притихла.

— Ретанаар Рекотарс, совершивший преступление против закона, слушай приговор!

Я попытался заглянуть в яму. Меня придержали за локти – вероятно, еще не время.

— Вы, благородные господа и подлые смерды, собравшиеся здесь сегодня, слушайте приговор!

Я поискал глазами Танталь – и не нашел.

— Сапоги снимите, пожалуйста, – тихо сказал стоящий рядом человечек. Исполнительный Тристагов палач.

— Властью герцога Тристага! Ретанаар Рекотарс приговаривается к смерти в змеиной яме! Да будут эти змеи орудием закона, приступайте!

— Холодно, – сказал я палачу.

Тот вежливо усмехнулся:

— Замерзнуть-то… Не успеете.

И Танталь ЭТО увидит – как я жалобно, судорожно, в мокром снегу стягиваю сапоги…

Я огляделся. Сел на подвернувшийся чурбачок, барским жестом вытянул ноги. Кивнул подручным палача.

— Чего?! – обиделся младший из подручных, вчерашний подросток.

— Работай, – вполголоса велел его начальник. И парнишка, посопев, опустился в снежную кашу – снимать сапоги с Ретанаара Рекотарса, наследника Мага из Магов Дамира.