Василиса и проклятая мельница - Глория Нотта,Наталия Зябкова Страница 63

Глава 41

— Ну, хватит, господин, её силой накачивать! – не вытерпела Агафья. – Так она не просто выздоровеет, а светиться начнёт!

— Никак, ты, Агафья меня учить наладилась? – в голосе Полоза, звучавшем, кстати прямо надо мной, зазвенели опасные ноты. – Слишком много свободы тебе дали, так ты своё место позабыла? Давно ли в подземелье жила, и за Паучихой липкие сети распутывала? Может, вернуться хочешь? Так я устрою.

— Не губи, Полоз-батюшка! – тут же плаксиво заныла Агафья. Я не вытерпела и разлепила тяжеленные веки.

Встревоженные золотые глаза Полоза были совсем рядом, его длинные волосы шатром скрывали от меня творящееся в комнате.

— Ну вот! Наконец-то глазки открыла! – оказывается этот рокочущий бас может быть тёплым и бархатным, а не только пугающим и грозным. – Напугала ты, Василиса, дочку мою! Как исправляться станешь?

— Не знаю, − пролепетала я.

— Что ж ты будешь делать! Придумай уж что-нибудь! – Полоз шутит? Мысль не дала додумать Любава, ужом проскользнувшая между мной и Полозом, с визгом уткнувшаяся лицом куда-то в шею:

— Василиса! Ты жива! Спасибо, папа, что спас её!

— Я-то спас, − пророкотал Полоз, − да вот некоторым тоже чуть повзрослеть пора! Зачем же ты личинку идола золотого в кровать потащила? Не знаешь разве, их порода до крови людской очень охоча! Если б не Агафья, может и не было бы уже Василисы в живых.

Любава захныкала, прижимаясь ко мне. Агафья по привычке упёрла руки в бока, но, похоже, потеряла дар речи, лишь сверкая глазами на расстроенную змейку.

— Что вы напустились на ребёнка? Она маленькая ещё. Поиграла с Пупсом и забыла его назад в сундук отнести, − мне стало жаль девочку.

— Мы его хорошо земляным молоком напоили, − прохныкала Любава. – Я думала, Пупс не голоден. Ему Василисины сказки тоже понравились. Пусть бы на мягком полежал и погрелся.

— Вот и пригрелся! – беззлобно проворчал Полоз. – Василису теперь не тревожь до вечера, пусть отлежится. Я с нею энергией поделался, но после такой кровопотери ей всё равно покой нужен. А ты, Агафья, свари-ка ей бульону из куропаток, для скорейшей поправки.

Недовольная Агафья хотела ответить что-то, но после короткого взгляда Полоза резко передумала, и вышла из комнаты.

— Нам ещё подумать надо, что с твоим Пупсом делать, − напомнил Полоз загрустившей Любаве, не торопившейся отепляться от меня.

— А что с ним делать? – буркнула девочка. – засуну его обратно в ларь с игрушками. Из-под камней он самостоятельно не выберется, а там уснёт до поры…

— Так можно было сделать, пока личинка крови не напилась, − Полоз отцепил от меня Любаву и потянул её за руку к выходу. – А теперь придётся в землю на глубину садить, чтобы личинка в полноценного идола оформилась. Если этого не сделать, она захиреет и пропадёт.

Любава вновь захныкала, но суровый отец был непреклонен. Перед тем, как за ними закрылась дверь, я услышала, как он поучал дочь:

— Привыкай к ответственности! Сильные всегда ответственны за слабых, а родители за своих детей.

Всё тело горело от энергии, хотелось встать и танцевать… А ещё больше − сбежать отсюда как можно скорее! Но тут с препротивным писком, в котором едва различались отдельные слова, в комнату ворвался вихрь – кармелютки прибыли для уборки. Работали они очень быстро, но бестолково – один вытирал кровь тряпкой, а другой только развозил её по всей комнате, не забывая оставлять жутковатые отпечатки маленькой пятерни на стенах.