Земский докторъ. Том 10. Улыбка мертвеца - Андрей Посняков,Тим Волков Страница 63

— Ты, Варя, Ивана Палыча благодари.

— Иван Палыч! — пухлые щечки супруги Березина залились румянцем, словно с мороза. — Ну, зачем вы… Право же, зачем? Мне даже неловко как-то.

— Это мне неловко, — доктор повесил на вешалку пальто. — Давно уже.

— Ну, проходите, проходите… Обедать будем! А, скорее уж — ужинать.

В кузне, на плите, закипал чайник. Пахло чем-то невероятно вкусным… Борщом?

— Сегодня с пампушками борщ! — похвасталась хозяйка. — На старом сале.

— Славно, славно! — вымыв под рукомойником руки, Березин уселся за стол.

К нему присоединился и гость, надо сказать — не без удовольствия, яства Варвара Тимофеевна всегда готовила отменные!

На льняной скатерти уже виднелись тарелки, столовые приборы, специи и тонко нарезанный ржаной хлеб с тмином.

— Это у нас в пекарне пекут! — довольно пояснил Николай Иваныч. — Варя! Ну, где борщ-то?

— Сейчас!

Дожидаясь, гость обводил рассеянным взглядом небольшую, но уютную комнату с большим обеденным столом, с тяжёлыми шторами на окнах и старой, но добротной мебелью — буфетом, полочкой с белыми мраморными слониками. Напольные часы с маятником, семейные фотографии в рамках.

Иван Павлович подумал вдруг, что некоторые товарищи из Москвы, несомненно, обозвали бы все это «мещанским уютом». И были бы не правы! Никакой он не мещанский… Просто — уют! Место, куда очень приятно возвращаться.

— Хорошо тут у вас…

— Это все Варя

— Ну, что, заждались?

Улыбаясь, Варвара Тимофеевна внесла нарядную фаянсовую супницу и, поставив на стол, сняла крышку… Поплыл вокруг самый умопомрачительный запах! Хозяйка взяла половник:

— А ну, подставляйте тарелки!

— Ага…

— Вот, хлебушек берите… горчичку… чесночок…

Явилась на столе и наливочка на малине…

Все трое выпили. Крякнули… И вновь накинулись на борщ!

— Может, кому добавки? Но, у меня еще котлетки с рисом.

— Рис у нас тут недалеко, еще летом в лабаз завезли, — орудуя ложкой, пояснил Березин. — Татарам на плов. Однако, не так у нас много магометан-то… Вот залежался, так почти себе в убыток продавали. Я мешочек и взял. Макароны еще… Тоже берут плохо.

Варвара Тимофеевна хмыкнула:

— Потому что, как их готовить — не знают!

— А Варя — умеет! — разливая наливочку, Николай Иваныч ласково посмотрел на жену.

Та улыбнулась:

— Как-то в госпитале был у нас итальянец, из Милана. Пьетро звали, по-нашему — Петр. Так он столько всего умел готовить! Иван Павлович, можно, спрошу? Ваша-то супруга борщи варит?

— Борщи? — доктор поставил на стол опустевшую рюмочку. — Да, варит… иногда. Когда время есть. Она ж в Наркомпросе, у Луначарского. Второй зам! Да еще и беременная…

— Ой, Иван Павлович, — сочувствующе причмокнула хозяйка. — Вам с супругой-то нынче и не поговорить никак! Чертов этот паром, будь он не ладен… И телефон, и телеграф — все за рекой, на станции. Теперь уж, как лед…

— Да уж, — гость согласно кивнул. — Теперь мне и не выбраться… А лед обычно когда становится?

— В декабре бы должен уже, — глянув в окно, отозвался Березин. — Как погода…

— А мосты?

— До Александровского моста — двести верст. А до нового, Ярославского, чуть поменьше… — Николай Иванович покачал головой. — Но дороги там, я вам скажу — те еще! Тем более, сейчас раскисли…

— Темновато как-то сидим… — пройдя на кухню, Варвара Тимофеевна взяла керосиновую лампу, зажгла… Запрыгали по стенам причудливые темные тени.