Земский докторъ. Том 9. Падение - Андрей Посняков,Тим Волков Страница 63

Иван Павлович молча слушал. Тупик был абсолютным. Лаврентий — замок, а ключ, казалось, выброшен навсегда.

— А что если… — медленно начал Иван Павлович, — … он молчит потому, что ему нечего говорить?

— Как это? Он же исполнитель, он всё знает.

— Знает ли? Представь себя на его месте. Тебе дают задание — найти и забрать печать у Зарудного. Ты знаешь, что это важно. Но знаешь ли ты — почему? Знаешь ли ты, кто стоит за тобой? Или ты всего лишь винтик в машине, и тебя сознательно держат в неведении, чтобы даже под пыткой не мог ничего выдать, кроме имён таких же винтиков?

Гробовский задумался, выпуская дым.

— Ты хочешь сказать, он — расходный материал высшего сорта. Его задача — молчать, а не говорить. И его хозяева это прекрасно понимают. Значит, пытаться его сломать бесполезно.

— Совершенно бесполезно, — кивнул Иван Павлович. — Значит, нужно действовать в обход него. Нужно заставить их зашевелиться. Пока он у нас, они в ступоре. Они ждут, сломим мы его или нет. Нужно дать им понять, что мы его сломали. Или… что мы нашли нечто более ценное, чем он.

В глазах Гробовского мелькнула искра.

— Информационную провокацию? Рискованно.

— А что мы теряем? Он всё равно замолчал. Дело упёрлось в стену. Нам нужен толчок.

Их план был прост и дерзок.

На следующий день по больнице и тут же — по всему Зарному — пополз слух, пущенный «санитаром» Гробовского в чайной. Якобы задержанный в больнице вор оказался не простым жуликом, а агентом белых, и на допросе у Гробовского он дал обширные показания. Не просто о краже, а о целой сети заговорщиков в губернии, связанных с саботажем на железной дороге. И что в связи с этим из губернского ЧК выехала особая группа для проведения арестов.

Слух был туманным, но от этого — ещё страшнее. Главная «утка» заключалась в том, что задержанный якобы рассказал про тайник с компроматом где-то в районе станции «Заринская».

Расчёт был на то, что хозяева Лаврентия не смогут проверить, врут он или нет. Но они не могут и игнорировать угрозу — вдруг он и вправду сломался и начал болтать? Или вдруг чекисты и вправду нашли что-то помимо него?

Игра началась. Теперь Гробовский и Иван Павлович сидели не в кабинете, а на станции «Заринская», в служебной будке путевого обходчика, которую Гробовский наскоро превратил в наблюдательный пункт. Они ждали, кто придёт проверять несуществующий тайник. Это была отчаянная ловушка, но иного выхода из тупика молчания Лаврентия у них не было.

Теперь всё зависело от того, насколько нервными окажутся те, кто прятался в тени.

* * *

Кабинет Гробовского тонул в сизой дымовой завесе и стопках неразобранных бумаг. Следователь, с красными от бессонницы глазами, пялился в стену, мысленно прокручивая безрезультатные допросы Лаврентия. Каменная башка. Тупик.

В дверь тихо постучали, она с каким-то виноватым скрипом приоткрылась. На пороге стоял старик. Дряхлый, одет скромно, с лицом, испещрённым морщинами глубже, чем колеи на просёлочной дороге. В руках он мял шапку, и пальцы его, кривые от работы и артрита, дрожали.

— Товарищ… начальник? — голос прозвучал хрипло, неуверенно, словно старик боялся, что его выгонят за сам факт своего появления.

Гробовский с трудом перевёл взгляд с призраков заговора на этого живого, но бесконечно мелкого с точки зрения государственных масштабов, человека.