Восхождение - Николас Биндж Страница 63

Наоко, войдя в квартиру с сумками в руках, в нерешительности остановилась на пороге гостиной. Мы как раз только закончили и сидели посреди ее инструментов. Я на секунду заволновался – не переступили ли мы с Санти невидимую черту?

— Чем занимаетесь? – осторожно спросила Наоко.

— Санти сделал для тебя нэцкэ, – объяснил я и подтолкнул его – покажи, мол.

У Наоко, похоже, перехватило дыхание.

Санти улыбнулся и вручил ей фигурку.

— Ты делаешь черепашек для бабушки, чтобы она тебя не забыла. А я вырезал фигурку, похожую на деревянные скульптуры чемамюль [9] – как в книжках, которые ты мне читаешь, – чтобы ты меня не забывала.

Наоко сжала нэцкэ в руке, внимательно ее рассмотрела и вдруг часто заморгала, вытирая прокатившиеся по щекам слезы.

Я поднялся и подошел к ней.

— Все в порядке, – всхлипнула она, взяв меня за руку и обняв Санти. – Я просто… я так вас обоих люблю!

Я тогда понял, что без Санти вряд ли сам решил бы вырезать нэцкэ для Наоко. И в голову не пришло бы. Само это слово, как она потом рассказала, состоит из иероглифа «нэ», означающего «корень», и «цкэ» – «прикреплять». Обнимая членов своей маленькой семьи, я проникся смыслом этого понятия: корней, уходящих глубоко в сердце и привязывающих меня к миру.

Я сделал пару шагов вперед, надеясь, что она меня все же слышит.

— Наоко…

Она не ответила, полностью сосредоточенная на своем занятии.

Ее руки двигались совершенно бесшумно, скользя по деревянной фигурке. Лампочка бросала желтые отблески на брезентовые стенки, и в углах танцевали тени.

Я приблизился к Наоко и положил руку ей на плечо. Она отскочила в другую сторону палатки, и ее лицо исказилось от страха.

— Все хорошо, – пробормотал я, подняв руки ладонями вперед. – Все в порядке, Наоко, это я.

Она долго смотрела на меня, в замешательстве сдвинув брови, и я испугался: как бы снова не закричала.

— Что ты здесь делаешь? – спросила Наоко, упершись взглядом в пол.

Вопрос прозвучал словно обвинение.

Я покачал головой, удивленный ее резкостью.

— Э-э… так, ничего.

— Нет, – низко и мрачно произнесла она. – Нет, это неправильно. Что значит «ничего»? Ты ведь зачем-то пришел?

Я глубоко вздохнул.

— Ты многое пережила, и я просто хотел проверить, в каком ты состоянии.

Наоко с раздражением цокнула языком.

— Не делай из меня дурочку, Гарри. Ты работаешь на них?

— На них? – переспросил я. – На кого именно? Понятия не имею, о чем ты.

Она хрипло рассмеялась – мне даже показалось, что закашлялась.

— Что ты хочешь сказать? Просто возник на горе, соскучившись по бывшей жене? Решил сделать приятное?

Я отступил, нахмурившись.

— Я согласился на работу на объекте, потому что знал: ты здесь и ты не в форме. Хотел помочь.

Наоко презрительно отмахнулась.

— О да, красиво. Появился, чтобы прийти на выручку и выглядеть героем. Не рассказывай, будто ты прилетел из-за меня, Гарри. Это ведь не так. Тебя пригласили, и ты согласился на участие в экспедиции ради себя. Так получилось, что я тоже в деле.

Я насупился, пытаясь разобраться в ее настроении. Гнев, грубость? Наоко никогда не опускалась до подобного уровня. Возможно, в каком-то смысле это я сделал ее такой своими поступками?

— Ладно, извини, – вздохнул я.

Она фыркнула.

— За что?

Я вдруг утратил дар речи. Как говорить о том, чего избегал вспоминать годами?