Физрук: на своей волне 3 - Валерий Гуров Страница 64

Марина дёрнулась, глаза сверкнули.

— Да не хочу я вам ничего рассказывать! — выкрикнула она, пытаясь вырваться.

Я лишь крепче прижалеё к себе, но без грубости, просто обозначая границу.

— Марина, я уже сказал: возражения не принимаются. Поэтому идём.

Классуха выдохнула, поняв, что спорить бесполезно, и только нервно отвела взгляд.

— У тебя же сейчас урок физкультуры, — шепнула она, ища хоть какое-то оправдание, чтобы уйти.

— Ничего страшного, — ответил я и повёл её к двери спортзала. — Сейчас дам ребятам задание, они и без меня управятся. А мы с тобой поговорим.

Мы направились по коридору к спортзалу. Возле двери подсобки нас встретил дядя Миша. Он пытался дрожащими руками вставить ключ в замок, но промахивался каждый раз.

— Здравствуйте, дядя Миша, — пискнула Марина, стараясь не встречаться с ним взглядом.

— А… да, здравствуй, — пробормотал вахтёр, мгновенно побледнев.

Я подмигнул ему — Миша вздрогнул всем телом, зато ключ, наконец, с противным щелчком вошёл в замочную скважину.

В мой кабинет можно было войти, не заглядывая в спортзал, чем я и воспользовался. Показывать Марину в таком виде детям точно не стоило.

— Так, — сказал я, — посиди здесь минуту. Я схожу, дам ребятам задание на урок.

Классуха кивнула, показывая, что услышала.

Я же налил воду из пятилитровки в чайник, включил его, потом открыл шкафчик — там лежало несколько пачек пакетированного чая: чёрный, зелёный, какой-то ягодный.

— Вот, — сказал я, показывая рукой. — Сделай себе чай. Выбирай любой, ассортимент, как видишь, богатейший.

Марина попыталась улыбнуться, но вышло натянуто.

Оставив её в кабинете, я вышел в спортзал. Класс, к моему удивлению, стоял в шеренге, как я и просил. Молодцы, выдержали. Для подростков это и правда достижение — ведь я отсутствовал уже, по сути, половину урока.

— Так, молодёжь, — сказал я, проходя вдоль шеренги, — все, кто стоял вот так, как положено, это потенциальные кандидаты на пятёрку за сегодняшнее занятие.

Ребята оживились, выпрямились, стараясь выглядеть ещё примернее.

— У нас осталось полурока, — продолжил я. — Сегодня у нас будет самостоятельное изучение физкультуры.

— А это как, Владимир Петрович? — спросил один Артамонов, стоявший первым в шеренге.

— Это значит, что вы оставшиеся двадцать минут не разносите мне спортзал, не убиваете друг друга и не создаёте мне проблем. Тогда я, в свою очередь, не создаю проблем вам. И когда черездвадцать минут вернусь, каждый из вас получит по пятёрке за сегодняшний урок. Задача ясна?

— Более чем ясна, Владимир Петрович! — хором ответили дети.

— Ну и отлично, тогда через двадцать минут увидимся.

Я развернулся и вышел, слыша, как за спиной кто-то уже тихо шепчет: «Вот бы все уроки такие были».

Когда я вернулся в кабинет, Марина всё ещё стояла у стола, не присаживаясь. Чайник уже закипел, но чай она так и не заварила — просто смотрела в окно, скрестив руки на груди. Увидев меня, девчонка сразу потянулась к своей сумке.

— Владимир Петрович, я, пожалуй, пойду, — она постаралась проскользнуть к двери.

— Стопе, — я встал у прохода. — Что произошло?

— Это не ваше дело. Вы учитель физкультуры, а не… — девчонка запнулась, подбирая слово. — Не семейный психолог.

— Так, — я закрыл дверь, подошёл к ней ближе. — Сейчас ты делаешь чай — себе, мне, без разницы кому, и заодно рассказываешь, что произошло. Это не просьба, Марина, это моя тебе инструкция.