Белый журавль обнимает меч рассвета. Том 2 - К. Рэдлиф Страница 64

Астролог Су молча кивнул, не осмеливаясь поднять глаз.

— Я не хочу этого трона. – Принц Нин подошел к окну и отвел темную штору. Первые солнечные лучи уже приласкали землю, и небо порозовело от этой ласки. – Но я не могу позволить, чтобы он достался убийце моего отца.

У Мянь без лишних просьб вырезал советнику Ляну язык, чтобы тот даже в загробном мире не смог проболтаться об их плане, и отбросил его прямо тому на грудь. Цинь Фэнчжан чувствовал усилившийся металлический запах, но не решался посмотреть. И так внутри все переворачивалось от ужаса.

— Два дня… – его голос внезапно прервался, словно он не мог говорить из-за невидимой руки, сдавившей горло, – осталось до того, что я никогда не смогу искупить…

— Небеса видят все, что вы делаете. Они справедливо рассудят, – сказал ему У Мянь.

Ночью шестого дня после смерти императора Шоучэна немногочисленная свита тихо двигалась к Храму Предков. Тьма давно окутала Город Дракона, и лишь редкие фонари дрожали в переходах. Принц Нин, облаченный в некрашеную шелковую одежду, двигался впереди. Его лицо выглядело слишком уставшим и хмурым. На нем не было уже ни горя, ни страха, ни сожаления. Казалось, за эти пару дней он сильно повзрослел. Его взгляд стал куда тверже и пристальнее, его голос – громче. Эта собранная холодная фигура мало чем напоминала прошлого принца Нина, которым его знали слуги и чиновники. Но именно таким и должен быть правитель.

О Цинь Фэнчжане порой тайно шептались за спиной, что он слишком скромен, слишком учтив и добр для будущего правителя. Его отец не был тираном, не был приверженцем войны, он был стабильным спокойным правителем, но принц Нин казался не просто спокойным, а слишком мягким.

Теперь же все те, кто считал Цинь Фэнчжана простаком, неспособным удержать страну на своих плечах, пусть откусят языки. Всего за пару ночей он вырос и возмужал. Нет, разумеется, он вырос уже давно и был в самом расцвете сил, но именно сейчас окружающие разглядели в нем стержень, который необходим императору и который поможет стране выстоять в любой ситуации.

Принц Нин остановился перед Храмом Предков, звезды осветили его непроницаемое лицо, и только черные глаза выдавали явное напряжение. Из-за внезапного желания генерала Яня занять трон Цинь Фэнчжану приходилось действовать тайно, нарушая строгий церемониал.

В обычные дни величественный Храм Предков, окруженный кипарисами, был местом торжественных церемоний. Цинь Фэнчжан не раз бывал здесь и видел, как его отец лично воздавал почести ушедшим. Но сегодня все было совсем иначе.

Принца Нина встретил верховный жрец с длинной седой бородой и сморщенным лицом. Все проходило молча и тихо. Даже ночные птицы не смели кричать.

В мерцающем свете факелов жертвенный бык лежал на алтаре. Его черная шерсть все еще блестела от воды, а тонкие ноги были связаны красными шнурами. Нефритовые кубки наполнили вином, и шелковые полотна переливались в огненном отблеске. Кажется, все готово.

Хоть принц Нин и выглядел собранным и спокойным, в его голове была пугающая пустота. Он чувствовал себя марионеткой, которую кто-то дергает за ниточки.

Все смешалось воедино: и монотонные молитвы монахов, и запах сандала, даже слова жреца, обращенные к предкам, ощущались как в тумане. Их смысл ускользал от понимания. Принц Нин сглотнул, чувствуя подступающую тошноту и легкое головокружение.