Физрук: на своей волне 2 - Валерий Гуров Страница 65

Секунда — и по лицам школят прошло узнавание. Через мгновение все кинулись хватать свои рюкзаки, словно под обстрелом, и разбежались кто куда.

— Вот и славно, — буркнул я, паркуясь.

Всё-таки дисциплина, а не анархия — мать порядка.

Я открыл дверь, вылез из машины. Передо мной нарисовался мелкий. Тот самый, которого я в первый день за уши оттаскал. Он застыл, переминаясь с ноги на ногу, глаза бегают, но смотрел пацан с уважением.

— Здравствуйте, Владимир Петрович, — пропищал он.

— Здорова, малявка, — ответил я, коротко кивнув.

И тут же из-за угла выросли ещё трое. Все как по команде.

— Здравствуйте, Владимир Петрович!

— Здравствуйте, Владимир Петрович!

— Ага, здорова, мелочь!

Я уже почти дошёл до крыльца школы, когда мелкие наперебойзатрындели:

— Владимир Петрович… а можно с вами сфотографироваться?

— Чего? — спросил я, вскидывая бровь. — Сфотографироваться?

— Ну… да, — подтвердил один из них.

Я остановился, поправил куртку и хмыкнул.

— Я тебе что, Сергей Жуков из «Руки вверх», чтоб со мной фотографироваться? — хмыкнул я и махнул рукой. — Всё, давайте, сдрыснули отсюда, пока ходят пароходы. И чтоб за машиной моей глаз да глаз.

Но школьники не двинулись с места. Один, тот, что пониже, достал телефон, подбежал и протянул мне экран.

— Владимир Петрович, а вы вот это видели?

Я глянул. На видео был зал торгового центра, охрана, толпа… и я, вернее, это тело, в которое меня закинуло, раздаю по заслугам хмырям. Потом нарезка с костром во дворе школы, огонь выше человеческого роста, а ученики визжат от восторга.

— Это ж вы! — с уважением сказал пацан. — Вы же там всех раскидали!

— И костёр такой жгли — ух! — поддакнул второй.

— Вы вообще самый крутой физрук, — добавил третий.

Я непроизвольно усмехнулся. Чёрт, вот уж чего не ожидал — своей, скажем так, популярности. Растрогали, блин!

— Ладно, — смягчился я. — Уговорили. Фоткайтесь, пока у меня настроение хорошее.

Пацаны оживились, стали выстраиваться вокруг меня, наперебой переговариваясь, кто где встанет. Один вытащил телефон, другой пригладил волосы, третий просто сиял от счастья. Немного, всё-таки, надо в таком возрасте.

Мелкотня сделала несколько снимков, и все заулыбались, довольные, будто с кумиром сфотографировались.

— Всё, готово! — сказал тот, что снимал, гордо размахивая телефоном.

— Ну вот и отлично, — ответил я и положил руку на плечо одного из пацанов. — Тебя как звать?

— Валек, — представился тот.

— В курсе, что бесплатно сыр только в мышеловке, — подмигнул я. — С вас косарь за снимок.

Пацаны замерли, глаза округлились. Потом полезли по карманам, стали рыться, пересчитывать мелочь.

— У меня… только двести, Владимир Петрович…

— У меня семьдесят…

Я не выдержал и расхохотался.

— Да шучу я! Спрячьте деньги, пригодятся на булочку.

Я уже собирался идти в здание, но пацаны всё ещё стояли на месте. Снимки они сделали, довольные до ушей, но не уходили.

— А теперь что вам надо? — спросил я, глядя на них поверх очков.

Валек ответил за всех.

— Мы… э-э… Владимир Петрович,хотим, чтобы вы нам дали погремухи.

Я чуть не рассмеялся, но сдержался. Внутри аж кольнуло — вот ведь номер. С одной стороны, понимаю: малолетки. Ещё вчера играли в песочнице, а сегодня уже «бригада». Погремухи им подавай. С другой — чёрт возьми, я ведь помню, как это было в девяностые. Тогда погремуха была сродни метке, признания того, что ты чего-то стоишь. Без погремухи ты как бы «никто», а с ним уже у тебя есть репутация. Это как у офицера звание — если взял, то должен соответствовать.