Физрук: на своей волне 4 - Валерий Гуров Страница 66

Но мне, откровенно говоря, на все эти подробности было плевать с высоты самой высокой в мире колокольни.

Уж если так получилось, что меня втянули в эту историю, то на правах учителя этой Миланы разбираться буду я.

— Короче, дружочек, я тебе так скажу, — начал я. — Сейчас, когда я выйду из машины, ты поедешь дальше. К жене, детям — они, наверное, тебя дома ждут. Здесь ты никого ждать не будешь. И я тебе это настоятельноне рекомендую.

Пока я говорил, у горе-любовника глаза медленно вылезали на лоб. Он слушал меня, и по лицу было видно, что его пугает вовсе не тон. Неа, водителя пугало то, насколько я осведомлён о всей его кухне.

Судя по реакции, свой роман с малолеткой он скрывал тщательно. И мысль о том, что это может выплыть наружу, явно пришла ему впервые только сейчас.

Любовничек молчал секунд десять, обрабатывая услышанное. Его физиономия то бледнела, то наливалась кровью. А потом в нём что-то щёлкнуло. Наверное, прорезался тот самый горячий нрав южных людей.

— Слышь, я не понял, — начал он заводиться, подаваясь вперёд. — Я не знаю, кто ты такой, но с чего ты взял, что можешь указывать мне, что делать?

Ясно…

Почему-то я почти не сомневался, что он меня с первого раза не поймёт. Такие, как он, никогда не понимают слов, пока им по голове не постучат чем-нибудь более доходчивым.

Пока он заводился и пытался на меня наехать, я демонстративно зевнул. Медленно, откровенно скучающе, как будто слушаю не угрозы, а прогноз погоды.

Водила ещё не успел договорить, когда я резко дёрнул корпусом и врезал ему локтем прямо по переносице.

Удар вышел точный, короткий, смачный. Юшка сразу хлестнула вниз, потекла по губам, подбородку и закапала на белые кожаные сиденья. Как он потом будет это оттирать — его личная трагедия. Раз разговаривать нормально не умеет, то пускай платит за урок.

Любовничек схватился за лицо обеими руками, выдохнул сквозь стиснутые зубы. Весь его боевой настрой мгновенно куда-то испарился.

— Ты что творишь? — прошипел он, пытаясь зажать нос ладонью. — Я сейчас ментов вызову! Ты не понял, как теперь встрял!

— Вызывай, — спокойно ответил я. — Только, похоже, это ты не понял, как теперь встрял.

Он, дрожа от злости и боли, полез за телефоном. С размазанной кровью на пальцах начал набирать номер полиции, шмыгая носом и тяжело дыша.

Я в этот момент заметил, как Рекс заёрзал у меня на руках, едва уловив запах крови. Пёс насторожился, мышцы под шерстью слегка напряглись.

А насчёт звонка в ментовку…

Что тут скажешь — всё-таки обмельчал мужик. В моё время никому бы и в голову не пришло в такой ситуации тянуться к телефону и звонить в милицию. Тогда люди решали вопросы сами, по-мужски. А сейчас… Все только на словах Львы Толстые, акак доходит до дела — один сплошной пшик.

Печалька, как выражается совремённая молодёжь.

Товарищ уже успел набрать короткий номер. И теперь сидел, вжавшись в сиденье, ждал, когда пойдут гудки. Искоса смотрел на меня исподлобья. Боялся… либо пытался показать смелость, которой у него не было.

Пора было объяснить ему ситуацию более доступными словами. Такими, которые даже его тугой мозг способен переварить.

— А теперь слушай меня сюда, — процедил я. — Морали читать не буду. Про то, что нехорошо бегать налево, когда у тебя жена и дети, ты сам знаешь. Ты мальчик взрослый, разберёшься. Скажу другое, чтобы сразу дошло. Девчонка — несовершеннолетняя.