Право на счастье - Теона Рэй Страница 66

Корявая буква «А» показалась мне очень красивой, пусть и была она написана одна на весь лист.

— Молодец, только постарайся писать букву меньшего размера, хорошо? Посмотри у Вероники и делай так же.

Пыхтение раздавалось то от Вероники, то от Сэта. Дети увлеченно царапали бумагу карандашами, даже не глядя друг на друга. Я боялась, что они станут канючить и захотят на улицу играть, но даже когда я предложила перерыв, оба отмахнулись.

— Мама говорила, что грамотные люди богатые и они живут в красивых домах, – сказал Сэт. – А еще у них есть кони и даже слуги! Если я буду уметь писать, то у меня тоже будет конь.

— Это так не работает. – Дочка прищурилась, глянув на друга хитрым взглядом. – Если ты умеешь писать и считать, то тебе еще никто не обязан платить просто так.

— Это еще почему?.. – Сэт даже карандаш из рук выронил. – А за что платят?

— За работу, глупый. – Вероника со вздохом отложила тетрадь. – Мам, мы все-таки пойдем на улицу. Сэту нужно проветрить голову, а то уже ерунду несет.

Я еле сдержалась от смеха. Проводила детей во двор и уже собиралась затопить баню, как Дария все-таки навестила меня. Подруга не спешила, на руках она держала совсем еще маленького рыжеволосого ребенка. Годовалый сын у нее, вспомнила я.

— Аленка! – Девушка махнула мне. – Наконец-то я сумела к тебе выбраться, и даже не одна. Посмотри, кого я привела!

— Кто это у нас? – Во мне мгновенно включилась «мамочка», люблю я крошечных деток. Не смогла не улыбнуться, когда малыш потянулся ко мне.

— Его зовут Юнион. – Дария помахала мне ручкой сына. – Где Вероника?

— Убежали с Сэтом играть. – Я обернулась в поисках дочки, но ее нигде не было. – К Сэту, видимо, пошли… Ну, идем в дом, чай попьем.

— У Герды остался чай? Ничего себе!

— Да прям, – отмахнулась я. – Сама собрала в лесу.

Я впустила подругу в дом. Юнион тут же оказался на полу, ползал, иногда вставал, пробегал несколько метров и плюхался на попу.

— За ним глаз да глаз, – устало покачала головой Дария. – Ни минуты покоя! Твоя тоже была шебутной?

— Да, – вспомнила я с содроганием. – Она научилась ходить в восемь месяцев, ума не приложу, каким образом. В год уже залезала на сундуки, прыгала с них, иногда старалась перевернуться через голову. Очень любила стоять на голове, упираясь ногами во что-нибудь… До четырех лет я не спускала с нее глаз.

— Кошмар! – воскликнула Дария, захныкав. – Что, если и меня это ждет?

— Зафар не помогает? – спросила я и прикусила язык. Могла бы и промолчать, Дария ведь просила не говорить о нем.

— Не помогает. Да он и не умеет с детьми. Мужчина ведь! Однажды попросила его покормить Юниона…

Подруга прервалась, потому что ее сынок уже ловко карабкался на нижнюю полку стеллажа, в котором хранились отвары. Дария молнией метнулась к ребенку, отнесла его на кухню и вновь села за стол. Я в этот момент складывала в печь поленья, чтобы согреть воды и заварить чай.

— Так вот, – продолжила девушка, – кашу Зафар сварил, но не остудил, и прямо так, горячую, принялся засовывать в рот малышу. Юнион тогда несколько дней плакал, обожженный язычок болел. Жаль, что тебя тогда еще не было здесь, ты бы его обязательно вылечила.

Я только передернула плечами, имея лишь одно желание – вылечить саму Дарию. Не могла не спросить, не удержалась: