Янтарь и Лазурит - Чайный Лис Страница 66

Лиса оскалилась и прыгнула, явно целясь в шею.

Нам Сокчон склонил голову с безумной улыбкой и отступил назад резким рывком, копье оказалось перед грудью нуны. Враг двигался быстрее молнии.

— Нет!

Боль и страх сковали Сюаньму. Он не успевал.

Когда острие копья почти коснулось лисьего меха, монах выпустил энергию, что долгие годы концентрировал и сдерживал внутри себя, и вовсе не ци, которой учил управлять шифу, а нечто мощнее и опаснее. Не помня себя, он рвался вперед изо всех сил, не видел ни дождя, ни ступеней – все препятствия исчезли с его пути. Писк Чжи раздался где-то позади, сильные капли и холодный ветер пытались помешать, но Сюаньму было не остановить.

Нам Сокчон не успел моргнуть и обрадоваться своей победе, как между копьем и лисой возник синий дракон и оттолкнул последнюю в сторону. И без того длинное тело увеличивалось в размерах, а Сюаньму даже не успел заметить изменений. Он вообще не понял, что произошло, лишь увидел длинные усы перед носом и ощутил легкое покалывание чуть выше лба.

Нуна ударилась спиной о стену и упала на пол. Сюаньму щелкнул зубами, пытаясь перехватить копье, но Нам Сокчон отпрыгнул назад.

За спиной раздался стон, монах вмиг обернулся и увидел, как лиса превращалась в девушку – очертания складывались в знакомую ему нуну, только вместо человеческих ушей на голове остались лисьи, а промокший хвост прикрывал голое тело.

— Хо, интересненько, у нас тут лиса и дракон? – усмехнулся Нам Сокчон с совершенно новой интонацией, как будто теперь в нем говорил кто-то третий. – Что падшие божества забыли в Сонгусыле?

Дракон? В глубине души Сюаньму давно знал, что отличался от других людей, но шифу никогда не считал его яогуаем или кем-то опасным, относился так же, как и к остальным ученикам.

Откашлявшись и приподнявшись на руках, нуна выпалила:

— Кто ты?

Вместо разговоров Сюаньму предпочел бы ослабить его талисманами и вновь проверить наличие нечистой силы при помощи четок, однако все вещи остались перед храмом, когда он изменил форму и выскользнул из одежды. Но даже без них он собирался решить все мирно, и пока нуна не спорила.

— Как и о вас, обо мне уже давно не складывают легенды.

— Это не ответ, – настаивала нуна.

Безумная улыбка искажала лицо Нам Сокчона.

— Меня зовут Сыхуа, однако это имя уже давно стерлось из памяти, как и история Хунсюя.

Цветок Смерти?[57] Его речь напоминала говор жителей Цзяожи, однако некоторые звуки он произносил иначе: имя Сыхуа он выговорил примерно как Сэйфа, но монах его понял.

В новом теле слух Сюаньму обострился, и он услышал приближающиеся шаги снаружи, но не стал поворачивать голову целиком. Боковым зрением заметил генерала Ю, который тихо подкрался к входу в храм, а оставшийся снаружи Чжи забрался ему на плечо.

— Это не оправдание твоим жестоким убийствам, – прорычала нуна, вновь превращаясь в лису. – Что бы ни случилось в Хунсюе, это в прошлом, а ты расчленяешь женщин Цзяожи и Сонгусыля сейчас.

От гнева ее мокрый мех стоял дыбом.

— Ты права, лисица, в нашей погибели виноват один из ваших – я должен отрываться на жителях Тигусы! Ой, Тигуса же тоже пала, какая неудача, жаль, меня там не было… Не сомневаюсь, отомстил кто-то из моих сородичей.

Янтарные глаза переполняла ярость.

— Что ты знаешь о произошедшем на Тигусе?