Предречение - Артем Барабашкин Страница 66

Корнелио подошел к установленному в центре металлическому знаку молнии, встал на колени и, закрыв глаза, принялся горячо молиться. Во время молитвы охотник осенял себя знаком священной молнии, касаясь поочередно головы, правого плеча, центра туловища и низа правого бока.

Затем подошел к простым иконам, что расположили за знаком молнии. Они крепились к стене пирамидой. Самая верхняя изображала Экхалора, потом семь икон Его святых помощников. Осенив себя молниеносным знамением на икону Экхалора, Корнелио опустился на одно колено перед священным изображением Анжелоса и положил сжатый кулак напротив своего сердца.

Охотник вглядывался в изображение святого помощника. Высокое одухотворенное лицо, в обрамление золотых волос, прекрасные серебряные доспехи, белоснежные крылья. Анжелос, покровитель путников и ордена охотников, был изображен с разведенными руками. Нижняя часть пирамиды состояла из икон великих святых. Корнелио отошел на шаг назад, и осенил себя молниями перед пирамидой, прошептав короткую молитву.

Все это время отец Марино стоял позади, не вмешиваясь.

Корнелио повернулся к нему, вглядываясь в морщинистое лицо. Священник хмурился. Прошептав что-то, он осенил охотника молнией, прочитал молитву, положил руки на его грудь. Корнелио показалось, что от теплых рук священника исходит мягкий желтый свет. Тепло растеклось по груди, и он почувствовал, что тяжесть, поселившаяся там, идет на убыль.

— Береги себя, Корнелио. Хворь внутри тебя не исчезла, она затаилась и, ждет момента. Будь осторожен.

— Спасибо, отец, позволь отблагодарить тебя за доброту, – с этими словами Корнелио полез в недавно возвращенный кошель.

— Не вздумай! Я помог тебе, ты однажды поможешь мне.

— Я от чистого сердца, отец.

— Думаешь, я помогал не от чистого сердца? Убери кошель.

— Для себя не берешь, возьми для церкви. Может где починить что нужно.

— Прихожане этой деревни помогают мне во всем. Мне хватит твоего доброго слова.

— Спасибо, отец, – тепло поблагодарил Корнелио. – Вы меня спасли.

— Иди с Экхалором, Корнелио. Желаю тебе его благословения на этом нелегком поприще.

— Благодарю, отец, хотя деньги бы ты лучше взял. Не знаю, вернусь ли, – с этими словами Корнелио покинул церковь.

Найти в деревне торговца оказалось не тяжело, а вот уговорить его продать Корнелио одежду, сапоги и плащ, показалось почти не посильной задачей. Помогли пареньки, что уже выручили охотника. Симон и Энцо. Они вдвоем уговорили торговца продать Корнелио добротный серый плащ, ношенные сапоги из телячьей кожи и штаны с рубахой. Даже сторговались подешевле. В благодарность Корнелио вручил парням по медной монете.

Лес встретил Корнелио хриплыми криками ворон. Заросли густой травы, сломанные ветви и заросшие мхом стволы упавших деревьев намекали на то, что в этот лес заглядывают не часто. Корнелио не представлял, где искать ведьму. Охотника потряхивало, когда он представлял как ведьма где-то в глубинах чащи уже начала творить свой темный ритуал. В лесу пахло гнилью, сырой хвоей и черноцветом. Необычный цветок с черными, как ночь лепестками рос в этом лесу повсюду. Многие находили его красивым и интересным, но Корнелио знал, что черноцвет всегда сопровождает скверну. И пах он просто отвратительно. Какой-то смесью из тухлого мяса и человеческих экскрементов.