Одиннадцать огней Азеры - Лина Розен Страница 66

— Знаешь, что значит «лимнати» в переводе с древнего языка Хаоса?

— Нет.

— Это значит «тайна тени». То, что скрывает тень. Когда Лимнати особенно сильна, ее носитель погружается в видения. Видения Лимнати могут быть очень заманчивыми, но им нельзя дать поглотить себя. Родители Аравы слишком всматривались в бездну, очертания которой пыталась проявить Лимнати. То, что не принадлежит Хаосу, не может существовать в нем. Они узнали это на собственном примере.

Теара не оговорилась: историей родителей Аравы она предупредила Ардали. Девушка судорожно втянула воздух.

Она хотела спросить, что именно случилось с родителями Аравы, но поняла, что не может. Она не хотела знать, как забрала их Лимнати, потому что боялась услышать ответ. Сейчас она была к нему не готова.

— Я могу побывать в доме семьи Мернар?

Теара вытащила из кармана платья ключ и передала его девушке, словно ожидала такой просьбы. Та приняла ключ.

— Это дом твоей семьи, – пояснила Теара. – Я не могу запрещать тебе посетить его. Но будь осторожна, Ардали. Не касайся двери, если не готова ее открыть.

Глава шестая «Шторм Лимнати»

— А мои родители сказывали мне иную историю, – Арава не дожидалась, пока дойдет ее очередь, выступая сама. – О тех, что вышли из вод Азеры. Было это так давно, что теперь никто не помнит, кроме Старших, но однажды в Мили появилась женщина, что напоминала ночницу. Темные волосы, отливающие в ночи серебром светло-синие глаза, платье, как у Литы. Одно ее портило – часть ее лица была светлой, а часть темной. Кто-то боялся ее лица, а кто-то красоты. Кто-то видел в ней воплощение тени, желая поклоняться ей точно Хаосу, а кто-то хотел уничтожить, чтобы не дать теням власть над милийцами. Темные тогда были милийцы, знали после сражения Варавия и Айнеры с Аморией лишь, как грабить и убивать. Многие уговаривали ночницу – уходи из Мили! Но она оставалась непреклонна. Продолжала рассказывать милийцам о том, как устроен мир. Учила, как выращивать пшеницу и делать хлеб, как находить воду для полей и не тревожить тени. И все было, пока один милиец не начал взращивать в иных мысль, что намеренно эта ночница помогает им, придавая эмоциям вкусы. Это ведь и тогда знали, что дряки становятся сильнее от эмоций существ и очень их поедать любят. Горяч был в своих словах милиец, умы многих смутил. И поймали ночницу, привели к озеру и сказали, что вот-де, если желает она добра, то пусть докажет: тех, кого они бросят в озеро, спасет. И разорвали, и бросили в озеро на глазах ночницы тех, кто сильнее всего был ей предан, а ее саму связанной оставили на берегу. И кричала она несколько дней так, даже ночью не переставая, что милийцы не могли спать, не отдыхая ни ночью, ни днем, и наяву начали видеть кошмары. Решили они освободить ночницу и пришли, и обнаружили, что та лежит без движения. Развязали. И поднялась ночница, полная сил, нырнула в озеро, доставая с глубин части преданных ей. Сложила она их вместе и каждое собранное тело на другой берег перенесла, смочив озерной водой. И все, кого перенесла она, поднялись, словно не уходили в Хаос, став выглядеть даже лучше, чем прежде. Дала она последние наставления и с криком превратилась в птицу-ночницу, развеявшись тенью над озером. Вернулись домой спасенные ею и прогнали из Мили всех, кто ночнице вредил, а иных принесли в жертву дрякам, и по заветам той, что пришла из воды, стали идти и других вести. Так Старшие и появились. Всегда они в одиночестве пребывают, а как приходит срок, передают знания и заканчивают свой путь в водах Азеры. А ночницы с тех пор только птицами по Мили летают, наблюдают, не дают забыть об ушедшем.