Сиаль - Евгения Ульяничева Страница 66

— Что?!

— Вы любовники?

— Конечно нет! – Выпь удивился настолько, что забыл сдерживать голос. – Каким образом?!

— Об этом лучше спроси у него, уверена, ему есть что рассказать. Впрочем, я рада, что вас связывает исключительно дружба. Это прекрасно, чисто и честно.

— Ага. – Выпь отвел взгляд и ссутулился.

Теперь их ничего не связывало. Ничего чистого и честного.

— «Да», Выпь. Не «ага», а «да». Ты понял?

— А… Да.

— Замечательно. Покажи мне, пожалуйста, что ты разучил с моими малышами на прошлом занятии.

«Малыши», три вызволенных из клети овдо, за мирную длину отъелись, успокоились и приспособились к новым условиям. Султана держалась с ними ровно, ласково, совершенно не боялась.

Отношение к Выпь было схожим.

Когда Выпь очнулся, первое, что он увидел, была зареванная Серебрянка. Почти человек, но в крупной и плотной чешуе. С ног до головы. Единственное, естественное ее платье. Ростом она сравнялась с голенастыми человеческими подростками, но волос так и не нажила.

Вторым явлением оказался Гаер. Исключительно рыжий парень паковал маленький сундук, укладывая обернутые в тряпицы колкие блестящие инструменты. Сильно пахло кровью и чем-то еще – резким, с гадким призвуком избыточной ненастоящей чистоты. Гаер с ухмылкой обернулся, мигнул зеленым глазом.

— Прочухался, не? Свезло тебе, пастух. Свободно мог и коньки отбросить, что же ты так неаккуратно-то?

Он хотел отвечать – и не смог. Горло было словно пережато, перегорожено чем-то холодным и жестким.

— Молчишь? Молчи, тебе это полезно. Пока фильтры приживутся, лучше глотку не напрягай, – хохотнул Гаер. – И тут бы твой рапцис морено черноглазый пошло сшутил бы, да… Угораздило же вас взаимно вляпаться. Нарочно не придумаешь… Ладно, я сваливаю. Не благодари, это в моих же интересах.

Дом закрыл дверь за Гаером. Выпь осторожно коснулся пальцами шеи: две узкие полосы, одна ниже, другая выше. Больно и холодно.

Двойной ошейник.

Двойная преграда.

— Он поставил тебе что-то вроде ограничителей-сепараторов, как я поняла, – тихо сказала Серебрянка, подходя ближе. – Объяснил, что так будет лучше.

— Ты его позвала? – Голос слушался, но плохо.

Она виновато опустила голову. Поправила одеяло.

— Ты был словно мертвый, Выпь. Ни сердца, ни дыхания… Я так испугалась. Прости.

— Что он сказал?

— Ничего. Ничего не сказал и не спросил. Только присвистнул. Выпь? Где Юга?

* * *

В то веко Юга не помнил, как вернулся в Дом. На одной памяти. На одном желании – оказаться дальше, дальше, еще дальше от желтоглазого Второго.

Было больно и – раньше он первым бы над этим посмеялся – обидно. Горько, почти до тошноты.

Следующим веком он уже работал, отсмеиваясь или огрызаясь на любые вопросы касательно Выпь.

Пастух не пришел.

Зато явился Гаер. Сел, наглый, рыжий, у самого у помоста.

Он смотрел странно. Не с жадной, липкой похотью, а словно пристрастно изучая диковинное существо, не отвратительное, но очень своеобразное.

Юга было все едино и Провал по колено, поэтому, когда тиа Плюм-Бум отправила его наверх, выразительно скосившись на Гаера, Юга и глазом не моргнул. Готов был к чему угодно – злой, нетерпеливый, – но не к тому, что разноглазый, когда зарастет за ними дверь, скажет:

— Ну, здравствуй, Третий.

* * *

А с последним из кодлы Бланша он столкнулся случайно.