Голос Кьертании - Яна Летт Страница 67

— Да. Извини. Решила, что лучше вам не мешать.

— Может быть, лучше было и помешать, – пробормотал он. – Знаешь… иногда мне кажется, я приношу людям только горе.

Никогда прежде он не говорил так, и никогда прежде я не видела у него такого погасшего взгляда.

— Это не так, – сказала я, крепче сжимая его руку. – Пойдём… в Шагающие сады?

— Они скоро начнут.

— Я вообще не хочу там быть. А ты?

Шагающие сады – тысячи тысяч мельтешащих лапок васок несли на себе многоярусные платформы, величественно и медленно двигающиеся по кругу. С яруса на ярус вели винтовые лестницы, увитые плющом так густо, что не видно было перил.

Первый ярус – с концертным залом у искусственного озера – был забит гуляющими, и мы поднимались выше, пока не оказались на предпоследнем, который я любила больше всего. Он был особенно густо засажен растениями. Вьюны и плющ свисали с верхнего яруса в таком изобилии, что даже средь бела дня здесь всегда было бы темно, если бы не сотни валовых светильников. Стараниями механикёров они были развешаны тут и там на жгутах из валового уса, столь тонких, что казалось, тёплые мерцающие огни парят в воздухе.

Здесь, на этом ярусе, было тише всего. Ни музыки, ни визгов играющих детей – в тёмных уголках прятались в основном парочки, и оттуда то и дело доносились вздохи, негромкий смех или торопливый шёпот.

На одной из скамеек, как будто забыв о мире вокруг, сидел тощий юноша с альбомом. Его руки лихорадочно порхали над листом, и, когда мы с Эриком проходили мимо, я увидела, что на листе очень точно изображена ближайшая к юноше клумба. Я вспомнила о Горре – наверное, и он начинал с чего-то в этом роде.

Шагающие сады перемещались так медленно и плавно, что их движение было почти незаметным. Пожив в Химмельборге достаточно долго, я знала теперь, что садам нужен по меньшей мере час, чтобы сделать полный круг по намеченной механикёрами траектории и вернуться на то же место. Побывав здесь впервые, я изрядно растерялась, спустившись с платформы и обнаружив, что не понимаю, как вернуться в Гнездо.

Всю дорогу Эрик молчал, но, когда мы наконец устроились на одной из скамеек, надёжно укрытой большим розовым кустом, я почувствовала: ему стало легче; должно быть, даже просто от движения, оттого, что мы пошли куда-то, где горят огни и играет музыка… оттого, что не пошли оплакивать Кьерки.

— Он бы не обиделся, – сказал Стром, словно прочитав мои мысли. – Ты как?

Я пожала плечами:

— Лучше, чем ожидала. То есть… что-то внутри умерло – но как будто я начинаю к этому привыкать.

— Я не хочу, чтобы и ты к этому привыкала.

— Всё будет хорошо, – сказала я. Перед лицом мелькнули глаза Кьерки, и сама мысль об этом лишилась всякого смысла, но я повторила: – Всё будет хорошо, и больше никому не придётся к этому привыкать. Ты… ты закончил с ним?

— Да. Завтра утром всё будет готово.

Выяснять подробности было не время и не место.

— Прости, что я… сомневалась в тебе вслух. Но всё-таки… Ты ведь видел тех людей. Зачем рисковать?

Эрик расправил плечи. Кажется, он рад был отвлечься на разговор о чём-то, что приближало всеобщее благоденствие, в котором никому не придётся привыкать к постоянным утратам.

— Это не риск. Это заявление, Иде. Время секретов прошло. На этот раз я хотел, чтобы они услышали. Чтобы знали: мы идём.