Блогеры - Павел Давыденко Страница 67

Лена села рядом с ним, обняла. Крис не мог поверить. И что он теперь скажет маме Тима? Ведь она просто с ума сойдет.

Он представил ее здесь. Она бы рыдала и вопила над этим холодильником, как над гробом. А после… не так, как он укусил за ухо Бабича, а разорвала бы Тумбе горло зубами. Или еще кому угодно – ей бы до фонаря было.

— Мы должны ехать, – терпеливо повторил Паша. – Ему мы уже не поможем. А себе – да.

Крис поднял на него мокрое от слез лицо. Шмыгнул носом, встал, Лена встала вместе с ним.

— Поехали, – глухо сказал он. – Но мы уроем их. В любом случае. Так?

— Обязательно.

Лена села прямо за Пашей, а Крис устроился позади. Ему было неприятно, даже стремно садиться на скутер – слишком уж свежи были воспоминания о предыдущей поездке. И не хотелось оставлять вот так Тима, пускай даже тот его предал. Может, он живой? Что, если нужно было держать зеркальце подольше? Ведь может быть такое.

Но и оставаться здесь, если они еще и убили там какого-то Артура, – опасно.

— Твари, – прохрипела Тумба. Она по-прежнему сидела на том же месте, растирая затылок. – Далеко не уедете все равно. Я тебя из-под земли достану, – оскалилась она на Криса.

— И увидишь, что случится, – ответил он ей.

В этот момент послышался звук двигателя. Приближалась машина.

— Вот, скорая едет! – подпрыгнула на месте Лена. – Все сейчас будет хорошо.

И хотя машину не было видно и лишь фары резали на куски сгустившиеся сумерки, Крис знал: это не врачи.

Линия Макса 5

Удивительно, но даже сейчас Макс вспоминал Улю. Как она задалбывала его вопросами. Как заливисто смеялась, светя щелью между передними, уже коренными, зубами, и махала косичками.

В такие моменты он злился на нее, отмахивался, но сейчас… сейчас эти воспоминания были единственной ниточкой, связывающей его с нормальной жизнью. Жизнью, которая еще вчера казалась ему скучной, серой и бесцельной.

А теперь…

Теперь на него надвигалась туша Джаббы – скальпель поблескивал в пухлой руке, тонкое лезвие казалось острым, как бритва.

И Макс думал только о том, что он, кажется, проиграл.

И кому жаловаться?

Сам виноват. Если бы он действовал расторопнее, если бы не пошел проверять, что там стало со старухой-матерью этого психа, если бы просто уехал, как и планировал…

Слишком много «если», но жизнь не прощает таких ошибок. Нельзя вернуться назад и отредактировать страницу, притвориться, что никогда не совершал определенных действий.

Джабба поднял руку и покрутил в воздухе скальпель пальцами-сардельками, ухмыляясь.

Макс зажмурился.

Ему не хотелось, чтобы последним, что он видел в своей жизни, была эта сальная рожа, перемазанная кровью, с горящими безумием глазами.

Послышался выстрел.

Макс вздрогнул, ощутив волну жара. Ухо заложило, будто он внезапно оказался в вакууме.

Послышалась возня и глухой звон.

Щелчок. Еще один. Опять звон.

Кажется, ведро?..

Макс открыл глаза. Он по-прежнему прикрывался Чалышевым, словно тот был пуленепробиваемым жилетом или даже матрасом.

Но теперь туша Джаббы раскинулась в коридоре. Он хрипел, шевелился, но уже не так уверенно, как раньше.

А за ним тяжело пыхтела куда как меньшая фигура – точнее, фигурка.

И принадлежала она уборщице.

— Козел драный! – скрипуче выдала она. – А ты чего там, а? Смотри у меня… Шевельнешься – тоже ведром по башке получишь!