Кулинарная магия: Моя прекрасная повариха. Самый вкусный пирог в мире. Черничная ведьма, или Все о десертах и любви - Лариса Петровичева Страница 67

«Бей эльфов», значит. Ну что ж, пусть бьют меня, но не доберутся до моей дочери. Сейчас я напоминала себе куропатку, которая притворялась раненой и уводила хищника от гнезда. И да, куропатка не могла ударить, а я надеялась, что все-таки смогу.

Не помню, как я спустилась на первый этаж. Я снова стала осознавать себя, когда меня подхватил Дархан и поставил на ноги.

— Азора! Азора, ты зачем поднялась?

Все качнулось передо мной, но устояло. Я тоже удержалась, не упала. За широченными плечами орка ничего нельзя было разглядеть.

— Что случилось? Что за шум? – спросила я.

Дархан только рукой махнул.

— А, притащились местные огольцы, решили, что тут можно кому-то рыло начистить и в бар залезть.

Я оперлась на его плечо, и Дархан провел меня к одному из кресел в холле. Окно было выбито, господин Шарль закрывал его листом фанеры, девушки подметали осколки с пола. Бармен расставлял бутылки на полке, что-то бормоча себе под нос. Холл гостиницы был похож на военный штаб.

— Я испугалась, – призналась я. – Подумала, что идут бить эльфов.

— Ну, это они тоже хотели, – кивнул Дархан и указал в сторону стойки регистратора.

Возле нее на полу валялась целая компания со связанными полотенцами руками, и, судя по их окровавленным физиономиям, они близко познакомились с чем-то вроде боевого гномьего молота.

— Глория! – Я схватила за рукав одну из горничных и попросила: – Скорее… поднимитесь в мой номер, скажите Глории, что все хорошо!

Горничная кивнула, ободряюще улыбнулась. На ее шее я заметила предательские пузырьки.

Ночь за окнами казалась бесконечной, темной и холодной, но обитатели гостиницы смогли отразить нападение, и это давало мне надежду.

— А Фьярви? Где он? – спросила я, и на меня снова накатили слабость и страх.

А если с ним что-то случилось? Хотя Дархан уже сказал бы мне… Или не сказал бы?

Дархан махнул рукой в сторону дверей, и я увидела, как Фьярви устало поднимается по ступенькам, волоча за собой гномий боевой молот. За ним шагали полицейские с замотанными лицами; подойдя к стойке регистратора, они принялись поднимать связанных нападавших и оттаскивать к выходу.

Увидев меня, Фьярви выронил молот, угодив рукояткой по одному из поверженных, бросился ко мне, и я вдруг почувствовала, что во мне что-то наливается такой болью и таким счастьем, что становилось трудно дышать.

— Ты зачем встала? – спросил он.

Сжал мои руки, заглянул в лицо, словно пытался прочесть мысли. Его наполняла тревога. Как давно никто, кроме Глории, не переживал за меня!

— Я за тебя испугалась, – шепотом призналась я.

Лицо Фьярви дрогнуло, словно я сказала что-то очень важное. Он осторожно убрал прядку волос с моего лба и попросил:

— Пообещай мне беречь себя. Хорошо?

— Обещаю, – кивнула я.

Фьярви устало улыбнулся и произнес:

— Пойдем. Тебе надо лежать.

Я поднялась с кресла, и мы направились к лестнице.

Со второго этажа свесилась растрепанная голова Саллеви, он выглядел сердитым и угрюмым. С тех пор как врач запретил ему пить, эльф пребывал в скверном расположении духа.

— Дружище, если что, зови! – сказал он, и Фьярви улыбнулся.

— Позову, конечно, нам нужны крепкие парни, – ответил он и, обернувшись ко мне, объяснил: – Это Саллеви разбросал тех уродов у стойки. Я даже залюбовался, как он их колотил и укладывал!