Физрук: на своей волне - Валерий Гуров Страница 69

Он замотал головой, губы задрожали.

— Да нет, — забормотал он. — Я не хотел… правда.

— Не хотел? — ухмыляюсь я. — А сожрать её хотел?

Он аж вздрогнул.

— В смысле? Нет-нет, сожрать… нет! — затряс головой, в глазах вспыхнула паника. — Слушай, я… я копался в телефоне, увидел такие собаки… вот такие, как твой, продаются по сто тыщ. Подумал, что вывешу, да бабки возьму, хату снять…

Оттараторил какой-то бред, пытаясь найти хоть какие-то оправдания. В глазах бомжа застыла пустая надежда, что всё обойдётся.

Урод всё-таки… ради сотни хотел Рекса продать.

— Я не хотел ему зла, я клянусь, я просто думал…

— Индюк тоже думал, да в суп попал, — перебил я. — Собаку нахрен отпусти!

Он закивал, отпустил Рекса, и тот пулей рванул ко мне.

Я подошёл к бомжу, положил руку на плечо.

— Ну чё, тебя прямо тут порешать? — жёстко спросил я.

— Н-не надо… Братское сердце… смилостивись… Христос ради прошу.

Самое забавное, что эта падла даже не побрезговал моими шмотками, натянул на себя штаны и футболку…

Бомж тотчас упал на колени, всё ещё пытаясь вымолить себе пощаду. Я убрал руку, посмотрел на него сверху вниз. Жалкая картина…

— Только не бей меня! Пожалуйста! Я всё верну. Я отдам, что смогу!

Я продолжалсмотреть на его опухшее лицо, на бегающие глаза.

— Слушай, — я присел так, чтобы наши глаза были на одном уровне. — Ты сейчас ведёшь себя как крыса, недостойно, понимаешь? Жизнь может по-разному ломать, но никогда нельзя переставать быть человеком.

Он отрывисто закивал, не знаю, слышал он меня, но мне важно было это сказать.

— Я дам тебе шанс — пойдёшь на помойку, найдёшь то, что я туда выкинул, и исчезнешь с моих глаз. Понял?

Он энергично закивал.

— Да, да, понял, спасибо, брат, спасибо!

— Тебя как звать-то?

— Аркаша…

— Так вот, Аркаша… человеком оставайся.

— Спасибо… брат…

Я не ответил, повернулся к собаке и кивком показал, что мы уходим. Рекс благодарно залебезил на задних лапках. Обидно, на самом деле, что подчас животные куда благодарнее людей.

Я взял Рекса на руки, прижал к груди, чувствуя, как пёс трясётся. Бомж тоже встал, помедлил, переступая с ноги на ногу. Видимо, ещё не до конца поверил, что я не собираюсь его бить. Он, словно стыдясь, вдруг начал снимать с себя одежду. Видно, решил вернуть мне всё, что украл.

— Стой, — я поднял ладонь. — Не надо.

Он замер, растерянный. Потянулся к карману, достал уже смятую купюру и протянул мне.

— Вот, держи… это твои бабки.

Я посмотрел на купюру, потом на него.

— Себе оставь.

— Правда? — в его глазах вспыхнуло что-то детское, почти наивное. — Спасибо…

— Катись к чертям, — выдохнул я.

Бомж закивал, шагнул назад, потом боком-боком начал пятиться к выходу из тупика.

— Знаешь… я давно таких вот настоящих людей не встречал, — зашептал он.

И, не дожидаясь ответа, покатил свой самокат к выезду. Только плечи ссутулились ещё сильнее, а шаг стал каким-то стариковским. Я заметил, что бабки он не взял… неожиданно.

У самого выхода из тупика бомж едва не сбил с ног худощавого парня с жёлтым рюкзаком-коробом за спиной. Хозяина мопеда. Он тяжело дышал, видно было, что он мчался за мной всё это время, боясь, что останется без «железного коня».

— Вот ты где! — выкрикнул он, увидев меня с мопедом. — Ты что творишь, мужик⁈ Я полицию вызову!

Я кивнул на мопед, стоявший на подножке.

— Спокойно, брат, спокойно. Вот забирай. Извини за беспокойство.