Земский докторъ. Том 9. Падение - Андрей Посняков,Тим Волков Страница 69

Выскочившая навстречу гостям матушка — рыженькая, с веснушками и большими, синими, как васильки, глазами — предложила чаю.

От чая вежливо отказались — только что пили…

— Спасибо, Ефросинья Петровна.

Где-то в доме вдруг заплакал младенец…

— Ой! — спохватилась матушка. — Побегу кормить.

— Вот-вот, сюда… — войдя в дом, отец Николай указал рукой на небольшую каморку слева от входа. — Тут у меня и фотолаборатория, и кабинет… Вот, смотрите…

Сняв с полки большую коробку, священник поставил ее на стол:

— Вот для газеты фотографии… С берлинского экспресса репортаж. Штук десять пропало — точно! Главное, бумага-то хорошая, немецкая…

— А какого размера фоточки? — живо поинтересовался доктор.

— Тринадцать на восемнадцать… Ну, как и фотопластины. В газете просили, чтоб побольше…

Перебирая оставшиеся фотографии, Гробовский вдруг напрягся, словно почуявший добычу охотничий пес:

— А на негативы можно взглянуть?

— Да пожалуйста! У меня все коробки подписаны. Вот — «Берлинский экспресс»…

Отец Николай вытащил коробку…

— Господи! Да тут и нет ничего.

Какой-то тип на газетной фотографии, сидя вагоне-ресторане, прикрыл лицо газетой «Пти-Паризьен» — припомнил Иван Павлович.

Специально… или просто так вышло? Теперь вот, похоже, что не просто так!

— Выходит, и фотопластинки украли? — Гробовский потеребил усы. — Проверьте, отче, все или только некоторые?

— Ага…

Священник быстро проверил коробки: исчезли только негативы со съемок берлинского экспресса!

— Неужели, совсем-таки ничего не осталось? — напряженно уточнил чекист.

— Увы!

Отец Николай развел руками… и вдруг молодецки тряхнул бородой:

— А ведь кое-что, наверное, и есть! Сейчас… сейчас я вам покажу… увидите… Вот!

Нагнувшись батюшка вытащил из ящика стола… довольно компактную для того времени, но весьма увесистую на вид фотокамеру с мощным, укрепленным на раскладывающейся гармошке, объективом.

— Видали такое чудо?

— Малоформатная камера, — улыбнулся доктор.

— Совершенно верно, дорогой Иван Павлович, — отец Николай горделиво приосанился. — Кинопленочный фотографический аппарат марки «Симплекс». Американский! Легонький — всего три с половиной кило вместе с кофром. В городе, на базаре, выменял на десять фунтов масла! Представляете? Снимает на тридцати пяти миллиметровую кинопленку. Пленку я в Москве заказал! Влезает кусок на восемь кадров! Восемь! У меня как-то подобная камера уже была, но… Госпожи… Где же пленка-то? Ведь я и на нее тоже снимал. Ну, в экспрессе…

— Неужели, и ее украли? — изумился Иван Павлович.

Гробовский хмыкнул:

— А я почему-то не удивлен.

— Ах ты ж, Боже мой! Вспомнил! — священник вдруг стукнул себя по лбу. — Она ж в школе у меня. Я ж там… фотографический кружок…с отроками… Идемте! Идемте же…

Под фотолабораторию в школе отвели роскошный чулан, куда влезло два больших конторских стола, фонари с красными и зелеными фильтрами, ванночки и прочие причиндалы, среди которых высился…

— Этот вот — проекционный фотографический увеличитель! — с гордостью пояснил отец Николай. — Иначе говоря — приспособление для электрической фотопечати. Я его несколько усовершенствовал — разместил вертикально. Что гораздо удобнее, не находите? Тут, видите, объектив… А в этой вот колбе — электролампа на сорок свечей…

— Отец Никола-ай, — улыбнулся Гробовский. — Пленка-то где?