Янтарь и Лазурит - Чайный Лис Страница 69

Сюаньму заставил себя подняться и, шатаясь, подошел к остальным на четырех лапах. Чтобы не тащить за собой тяжелое тело, он вновь уменьшился в размере, хотя хвост его все равно волочился по земле.

— Тц. – Сыхуа цокнул языком и отошел назад, и тут его одежду поджег огонек нуны.

— Сдавайся! – Генерал Ю сделал выпад, заставив врага отступить к Сюаньму.

Сыхуа споткнулся и со звоном полетел на землю, не удержав равновесия. Нуна подоспела и несколько раз махнула гохэем вокруг Нам Сокчона – его тело сковали ленты света, металлические цепи растворились, не успевшее разрастись пламя на одежде погасло. Сыхуа даже не пытался раскаяться в своих злодеяниях. Он смеялся.

Нуна переложила гохэй в левую руку, а правую резко вонзила в его живот. Ее острые когти с легкостью прорезали человеческую плоть, тот на миг вскрикнул, но затем вернулась его безумная улыбка.

— Нуна, не убивай! – Сюаньму пролетел к ней и застыл на месте, увидев, что она держала на своей окровавленной ладони.

Осколок ветви лансяня[60]. От тела Нам Сокчона больше не исходила темная энергия, она сконцентрировалась в этом маленьком металлическом крючке. Раненый мужчина закашлялся и пришел в себя, испуганно огляделся по сторонам и только успел выдать:

— Где…

Генерал Ю приставил лезвие меча к его горлу.

— Выкладывай все, что знаешь, начни с имени.

— Н-Нань Шичжун[61]. – Все его тело дрожало от страха. – Я-я простой нищий, который решил испытать удачу в Хунсюе, но напоролся н-на какое-то железное дерево, больше ничего не помню.

Почему-то оставленная когтями нуны рана на его теле не кровоточила. Возможно, сила гохэя не позволила ей разойтись.

Сюаньму видел, как нуна кипела от ярости и горела желанием вмешаться, однако генерал бросил на нее сердитый взгляд. Не как жених на невесту, а как шифу Сюаньму посматривал на шаловливых детей, шумевших во время медитаций и занятий.

— Скольких людей ты убил?

— Я… я… я…

— Ты убивал до того, как тобой овладел лансянь Сыхуа?

Сюаньму удивился, что генерал был знаком с этим оружием, однако тот побывал во множестве сражений, так что ничего странного в этом не было. Сам Сюаньму никогда не видел его воочию, лишь среди рисунков в книгах, которые шифу задавал читать. Внешне лансянь походил на бамбук – воин держал в руках «ствол» и сражался металлическими «ветвями»; сянем называлась бамбуковая кисть, от которой оружие, должно быть, и получило свое название.

— Я…

— Посмеешь соврать – умрешь.

— А за правду как будто не станете убивать, – вдруг осмелев, выдавил он из последних сил и прищурился, когда меч генерала коснулся его горла, но не прорезал плоть.

— Тебя отправили на Нагёпто, – фыркнула нуна, пусть и недовольная этим решением, но, судя по интонации, уже смирившаяся. – Там и доживай свои дни.

Нам Сокчон, или Нань Шичжун, сглотнул, продолжая дрожать от одного вида меча.

— Убивал, – наконец выдал он.

— Расчленял женщин, использовал цветы?

— Э-это не я, это он!

— Кого убивал ты?

— М-мы просто грабили торговцев, иногда случайно убивали…

Нуна находилась поодаль и нервно бродила из стороны в сторону, но на этих словах не выдержала и переспросила:

— Случайно?!

Сюаньму тоже внимательно слушал разговор, но больше всего его беспокоило, почему он не смог почувствовать, что кто-то другой овладел этим телом. Даже четки не среагировали. Не спеша увеличиваться, а оставаясь размером в два чи[62], он вскарабкался по оголенной ноге нуны, чем сильно удивил ее. Вместо разговоров забрался на ее плечо и спустился по локтю к ладони, где она по-прежнему держала фрагмент лансяня.