Последнее лето ярла Ульфа - Александр Мазин Страница 69

— Дренг! – рявкнул Дир, от злости даже позабыв перейти на словенский.

Но отрок с той стороны дверей его понял. Возник в дверях.

— Еды и питья! – прорычал Дир. – Живо!

Дренг пропал. Уточнять ничего не рискнул. Еще прибьют в сердцах.

Наступила тишина. Относительная. Стук, лязг и крики, доносившиеся со двора, были довольно громкими.

— А неплохо бы еще разок в мяч перекинуться, – с хитрой улыбочкой проговорил Сутулый. – Я бы и сам сыграл. А ты, Хвити?

— Охотно, – поддержал я беседу. – Нас тут четверо. Соберем по команде и…

— Не стоит, – вмешался Рюрик. – Не то опять кто-то без головы останется. Да и выступаем скоро. Ты, Ульф-ярл, с решением поторопись. Время не ждет.

— Спешка хороша при ловле блох, – отозвался я нарочито ленивым голосом. – В Киев я с тобой всяко пойду, а там и решим, что дальше.

Не понравилось.

А нечего. Не конунг ты мне больше, князь Рюрик. Союзник максимум.

Глава пятнадцатая, в которой Ульф Хвити принимает рискованное решение

— Плохая мысль, – заявил Бури.

В мой малый совет входило семеро. Брат, естественно, Витмид, Малоун, Оспак, Тьёдар Певец, Бури и Вихорёк. Последний не столько потому, что числился моим сыном, сколько из-за того, что представлял в моем хирде молодежь: варяжат и кирьялов с весинами.

А еще здесь была Заря. По собственной инициативе.

Бури высказался первым. И к его мнению стоило прислушаться, ведь он разбирался в степных раскладах получше остальных. Даже так: он единственный, кто знал их не понаслышке. Но аргументировать все равно должен. Впрочем, мой мастер-стрелок и сам это понимал.

— Побить заставы при волоках можно. Там хузар мало. Обычно союзники из печенегов.

Я обратил внимание, что он произносит слово «хузары» не совсем обычно. Что-то похожее на «кха-азар».

— С этой стороны хакан много войск не держит, – продолжал Бури. – Нет нужды. Его враги на полдне и на востоке.

— И что же, он так запросто отдаст эту землю? – с сомнением проговорил Малоун.

— Земля не его, – поправил Бури. – Земля его данников-печенегов. И там – не здесь. Там – степь. Приходит кто хочет. И уходит… Если сможет, – Бури неприятно улыбнулся. – А вот волоки – другое дело. Волоки – это мыто. С каждого каравана на каждом волоке. На Днепре их немало. А на длинных еще за помощь берут. И тоже немало.

— И все платят? – оживился Медвежонок. Небось уже представил, как будет и на Днепре купцов облегчать.

— Лучше отдать малую часть, чем все.

— Лучше забрать все, чем часть! – ухмыльнулся Витмид. – Много воинов на этих волоках?

— Уверен, что справишься с конным печенегом? – на азиатской маске, которая была у Бури вместо лица, проступила еле заметная улыбка.

— А ты? – с вызовом поинтересовался Витмид.

Кажется, он обиделся.

— Я – да. Я немного умею управляться с луком. А ты?

Вихорёк хихикнул.

— Хотя… – задумчиво протянул Бури. – У нас пара сотен птенчиков. Почему бы не поучить их законам Неба… Половину, скорее всего, убьют, да…

— Эй! – перебил я мудрого азиата. – Никого убивать не будем!

— Мы – нет. Харавой – да.

— Харавой – это что еще за зверь? – заинтересовался братец.

— Это те печенеги, что у Днепра кочуют. Плохие люди. – Подумал немного и уточнил: – Но хорошие воины. – Подумал еще немного и добавил: – Хузары лучше. И хузары там тоже будут. На волоках точно. Следят, чтобы доля хакана доставалась хакану, а не печенегам. В каждой малой крепости есть хузары.