Командоры для землянки: забыть или простить? - Виктория Рейнер Страница 71

Не знаю, сколько я так сидел, в кои-то веки чувствуя спокойствие и расслабленность, когда вдруг дверь открылась, и прозвучал знакомый голос.

- Да уж, что-то не похож ты на счастливого мужа и отца.

- Отец! - встрепенулся я, подскакивая с кресла. - Как ты здесь оказался?

- Да так, получил кое-какие сведения и приехал тебя проведать.

- А мама? Тоже здесь? Она ведь так хотела увидеть внучку.

- Мама пока осталась дома, позже прилетит. Ну, рассказывай, как жизнь молодая? Как супруга?

Я помрачнел, но решил, что вываливать на отца свои проблемы с женой недостойно мужчины.

- Все в норме.

- Ага, я вижу… - понимающе глядя на меня, хмыкнул отец. - Рассказывай. Все, что у тебя на душе, и подробно.

Я удивленно посмотрел на него. С чего этот наагат решил влезть мою личную жизнь? Вообще-то, у нашей расы так не принято. Если сын стал взрослым, он сам отвечает за свою семью и то, что в ней происходит, сам и должен разбираться. Но как же хотелось поговорить, спросить совета, рассказать о сомнениях и переживаниях…

- Говори, сынок, я же вижу, что что-то не так, - мягко проговорил отец, одним движением придвинул ближе второе кресло и сел напротив.

Сначала я хотел отмахнуться, заставить его уйти, но потом понял, что сам уже не вывожу, нужен хотя бы совет от старшего в роду, а может, и реальная помощь. И, слово за слово, выложил ему все.

Некоторое время мы сидели при свете настольной лампы. Я снова и снова прокручивал в голове свои слова, а отец, нахмурившись, что-то обдумывал, то и дело резко сжимая бокал.

- Почему ты молчал об этом, Шен? Почему не рассказала нам? Не доверяешь?

- А о чем тут говорить? Что я оказался не таким, как все, бракованным? Что я не чувствую к своей паре то, что должен чувствовать нашедший ее? Или об отношениях с женой, которых у меня попросту нет? Что я ни разу не прикасался к ней с момента, как узнал, что Лидана носитмоего ребенка?

- Ты ошибаешься и зря наговариваешь на себя. Такого отношения к паре не бывает у того кто ее нашел. Никогда.

- Ну вот перед тобой единственное исключение, - невесело пожал я поникшими плечами, не ожидая того, что он скажет дальше.

- Все, что ты рассказал мне, свидетельствует лишь об одном - эта женщина не рожала тебе ребенка, потому ты и не чувствуешь к ней ничего.

- Брось, отец. Просто я буду первым наагатом, у которого случился такой генетический сбой, - горько произнес я. - Два раза проверял ребенка - один раз во время беременности, второй раз - когда дочка родилась. Это мой ребенок, ДНК-тест доказал это.

- Да, тест показал, что ты отец этого ребенка, а вот в том, что она его мать, я сильно сомневаюсь. Для Лиданы ты ведь его не делал?

- Нет, конечно, она же родила этого ребенка, даже мысли такой не было. И вообще, не смей говорить так о моей жене! - взбеленился я, чувствуя, как перед глазами неожиданно встает пелена ярости.

Никогда в жизни я не чувствовал к отцу такого - всепоглощающей злости и ненависти, прямо как к Лизе, когда узнал, что она изменяла мне и пыталась поймать в свои сети. И это чувство было очень неожиданным и странным, оно поднималось изнутри, и я ничего не мог с этим поделать, в голове была одна мысль: «растерзать этого разумного за то, что он плохо говорит о Лидане!»

- Видимо, они все-таки были правы, - пробормотал отец чуть слышно, но я разобрал его слова.