Санитарный поезд - Андрей Посняков,Тим Волков Страница 71

— Геморрой тебе под нос! — выругался Глушаков, стряхивая с головы осколки. Одна из пуль попала в чернильницу и теперь штабс-капитан был весь в синей краске.

— За нами жилой вагон! — сквозь зубы произнес Иван Павлович. — Если достанет…

— Не достанет! — перебил его Сидоренко. — Угол обстрела маленький. А вот лазареты как раз под ударом… Окна — уязвимая цель.

Доктор вдруг замер, словно о чем-то задумавшись. Потом спросил:

— Сколько выстрелов? Сколько выстрелов он сделал?

— Да кто же считал, Иван Палыч? — прокряхтел Глушаков.

— Три очереди, где-то… пятьсот выстрелов, — прикинул Сидоренко. — А тебе зачем?

— Кожух! Охлаждение! — прошептал доктор, вспоминая слова самого Сидоренко, когда впервые увидел турели.

— Что? — не понял тот.

— Я говорю водяное охлаждение на турелях — замерзло ведь! Не отогревали! Холод какой на улице стоит. Заклинит!

— А ведь прав доктор! — просиял Сидоренко. — Подождать пятьсот-шестьсот выстрелов — на большее его не хватит! Мороз на улице, все в лед встало. И никто не отогревал системы.

— Как только замолкнет турель — прикройте! — скомандовал Иван Павлович.

— Ты чего удумал?

Но доктор не ответил.

Четвертая и пятая очереди превратили штабной вагон в решето. Но вот шестая…

Две секунды треска — и противно заскрипела вращающаяся платформа с зубчатой передачей. Сухо зашелестела патронная лента. Потом — грязные ругательства. Гулкие удары приклада по затвору — ага, починить значит пытается. Но это бесполезно.

— Сейчас! — крикнул Иван Павлович.

И все тут же подскочили с пола.

Поливая плотным огнем окно, оттеснили скачущих бандитов на пару десятков метров от вагона. В это время и высунулся Иван Павлович. Два метких выстрела — и стрелок на турели с надсадным стоном завалился в канаву.

Нужно было бы уходить в укрытие, но доктор вдруг обернулся и увидел перекошенную от злобы морду Иванькова.

— Доктор, падла! — прорычал он, вскидывая наган.

— Ваня, прячься! В укрытие! — прокричал Глушаков.

Но было поздно.

Пуля просвистела, задев раму окна, и вонзилась в деревянную перегородку в сантиметре от плеча Ивана Палыча. Острая боль, как укус осы, пронзила левую руку — осколок дерева или рикошет оцарапал кожу, кровь проступила через рукав.

Доктор охнул, но удержался, сжав револьвер крепче. И выстрелил в ответ.

Расстояние до Иванькова — около сорока метров. А точность револьвера — всего тридцать. И то в идеальных условиях. А тряска вагона, скачка коней и дрожь в раненной руке не улучшали меткость. Первый выстрел ушел сильно выше.

Сразу же сделав корректировку, доктор выстрели вновь. Практически наугад, доверившись лишь чутью.

И не прогадал.

Иваньков охнул. Схватился за грудь, словно пытаясь что-то найти в нагрудном кармане. Потом захрипел, выронил оружие. И сам выпал из седла.

— Попал! — закричал Глушаков. — Попал!

И принялся палить по остальным бандитам, которые явно растерялись, не ожидая такого поворота событий.

— Бей их! Бей, сволочей!

Самые смышленые погоню сразу же прекратили и сильно отстали, уходя прочь. Те же, кто упорно продолжил скакать за поездом, вскоре отправился вслед за своим главарем. Выстрелы прекратились.

Глушаков связался с машинистом поезда, дал команду на снижение скорости. Погоня была окончена.

* * *

Но, как оказалась, проблемы на этом не закончились. Обходя вагоны, чтобы оценить ущерб, Иван Палыч и остальные вдруг услышали истошный женский крик.