Живое сердце - Марина Ясинская,Татьяна Петровска (Титова) Страница 71

— Вообще-то, дома мне уже исполнилось тринадцать, – наконец сказала Вика.

— О, да ты теперь совсем взрослая! – усмехнулся Маркус.

Грусть, ненадолго развеянная добрыми поддразниваниями, снова возвращалась, и Вика тяжело вздохнула.

— Спасибо тебе. За… за всё, – тихо сказал Маркус.

— И тебе…

— Я буду скучать.

— Я тоже, – прошептала Вика в ответ.

По щекам всё же побежали горячие солёные ручейки, но сейчас девочку это ничуть не волновало. Маркус не побоялся показать собственную уязвимость, значит, и ей не стоит переживать из-за своих слёз. К тому же, когда доверяешь человеку, проживать рядом с ним момент слабости не страшно. И не стыдно. Напротив, именно с таким человеком проживать этот момент комфортнее всего.

— Но мы же ещё непременно увидимся, – то ли сказала, то ли спросила Вика.

— Конечно, – заверил Маркус.

— Думаешь? – с надеждой спросила девочка.

Бывший темноход едва заметно улыбнулся в ответ и сказал:

— Я не думаю. Я знаю.

Глава 18

Вика и представить себе не могла, что провожать их будет столько народу! Но за воротами Делириса собралась целая толпа. От волнения и неожиданности Вика даже не сразу заметила майстера Цверга вместе с его соратниками по Сопротивлению, которое, видимо, теперь перестанет существовать. Потом она увидела и майстера Куртиса, взволнованно машущего ей рукой, а рядом с ним – майстера Станса.

А затем толпа расступилась, и вперёд вышел Маркус. Он был без короны – бывший темноход вообще крайне не любил её носить, но местные жители и без неё узнавали давно потерянного наследника престола и уважительно давали ему дорогу.

Маркус остановился перед Викой, открыл рот, собираясь что-то сказать, но, видимо, так и не нашёл слов и промолчал. Вместо него тихо чирлыкнула мечта, которая сидела у него на плече, и ей эхом отозвалась Ванилька.

За спиной Вики о чём-то тихо переговаривались мама с папой и тётей Генриеттой, но девочка не слышала ни слова. Сердце взволнованно колотилось, ладони вспотели, а из головы вылетели все мысли.

— Ну что, вам пора? – наконец вздохнул Маркус и кивнул в сторону горизонта.

Вика обернулась и увидела, что огненно-золотое сияние заката разлилось уже на полнеба. Совсем скоро солнце зайдёт, и в этот «лишний» день его последний луч откроет переход между мирами. И Вика вернётся домой… И Восьмирье навсегда останется в прошлом – удивительной, невероятной, но уже прочитанной главой в книге её жизни.

Ужасно захотелось разреветься, словно маленькому ребёнку, который расстроился, когда закончился праздник. Хотя, казалось бы, с чего грустить? Ведь последнее время Вика только и делала, что переживала, вдруг родители не захотят возвращаться в Кристаллинск. Но вот они собираются домой – и что? Ей снова жаль, ей опять грустно! Где тут логика? Где последовательность?

— Вика! – раздался запыхавшийся голос, и через несколько мгновений из толпы выбрался Лукас. – Уф, чуть не опоздал! – воскликнул он.

Маркус осуждающе на него покосился и спросил:

— Ты что, забыл?

— Да нет, я тут доделывал кое-что срочное, – ответил Лукас. – Было очень нужно успеть до того, как Вика уйдёт. И у меня получилось!

— Что получилось? – спросила Вика.

У приятеля был такой довольный вид, что она поняла: речь о чём-то важном.

— Я договорился с ночной радугой! Ну, или как это вернее сказать… Настроил её? Ты же помнишь, как в последнее время благодаря ей у меня получалось и через Тумарье ходить, и отыскивать нужные места и людей, и даже перемещаться в пространстве – и самому, и других перекидывать.