Моя. По праву истинности - Виктория Кузьмина Страница 73

Тимофей с братом поехали на его машине, а мы с мамой — на машине Бестужева. Я села с ней на заднее сиденье, заметив, как Бестужев бросил на меня мрачный взгляд.

Наверняка он надеялся, что я сяду на переднее сиденье вместе с ним. Но нет. Этого не будет. Руки у мамы были холодные и тряслись. За всю дорогу мы не проронили ни слова.

Я пришла в себя, оторвавшись от своих мыслей, когда мы заехали на территорию.

Особняк Бестужевых я бы узнала из тысячи, ведь я все-таки в нем подрабатывала и видела все его величие снаружи и несколько отдельных комнат внутри. Выйдя из машины, Сириус открыл мне дверь и помог выбраться мне и маме. Мама отстранилась от него испуганно, пошатнувшись, но он не проронил в ее сторону ни слова, лишь губы сжал в жесткую линию.

Следом за нашей машиной на территорию заехала еще несколько. Вскоре большая часть парковки была заставлена агрессивными монстрами разных оттенков, в основном выделялись красные, черные и изредка белые машины. Машины арбитров. По телу проползла дрожь.

— Пойдем, — холодно произнес Бестужев и взял меня за руку.

Я попыталась вырвать свою руку из его стальной хватки, но ничего не получилось.

Позади услышала рваный вздох мамы, и я сжала зубы так крепко, что, кажется, услышала скрежет…

Мы недолго плутали по коридорам, и как только двери перед нами распахнулись, я увидела большой зал со множеством стульев и одним огромным прямоугольным столом. За ним уже сидело множество людей, и все как один обернулись на нас.

Мы заняли свои места. Бестужев оглядел всех и занял почетное место во главе стола. И что самое странное — меня он подвел к месту рядом с ним, с правой стороны, а Гас с моей мамой сели в середине. Я оказалась непозволительно близко.

Отсутствовали только несколько представителей. Оглядев всех из-под полуопущенных ресниц, я поняла. Заметила, что все находящиеся здесь были суровыми, широкоплечими мужчинами. Среди них практически не было молодых.

Глухая тишина. Никто ни с кем не разговаривал.

И вот, когда часы пробили двенадцать, двери в комнату распахнулись, и в зал вошел невысокий мужчина, зеленоглазый брюнет, в обществе высокого охранника. На него обернулись все.

И старый мужчина с пепельными волосами и в белой форме арбитра произнес:

— Господин Мори. А вы умеете произвести впечатление пунктуального человека.

Альфа клана Мори, ничего не ответил, только закатил глаза и прошел на свое место. Его взгляд, полный ненависти, уперся в Бестужева, который проигнорировал его и, встав из-за стола, произнес:

— Мы начинаем совет.

23. Суд

Воздух в зале был густым и тяжелым, словно пропитанным свинцом. Сириус сидел во главе стола, его поза была расслабленной, но каждый мускул был напряжен, как у хищника перед броском.

Он чувствовал на себе десятки взглядов. Нетерпеливых, подозрительных, полных скрытых угроз. Но его собственное внимание было приковано к одному-единственному человеку в комнате.

К Агате.

Он мысленно одернул себя. Не Агата. Майя Громова. Ее настоящее имя все еще обжигало изнутри, напоминая о той пропасти лжи, в которой она существовала все эти годы.

Его истинная сидела рядом. Хрупкая. Ее пальцы, сжатые на коленях, выдавали нервное напряжение.

Она оглядывала зал, и Сириус понимал, почему ее сердце отбивает мелодию беспокойства. В этом помещении не было ни одного карателя. Только арбитры, старейшины кланов и его собственная свита.