Снег Святого Петра. Ночи под каменным мостом - Лео Перуц Страница 73

Я обернулся. В дверях стоял школьный учитель.

— Вы еще здесь, господин барон? – пробормотал он, едва переводя дыхание. – Я бежал сюда со всей возможной для меня скоростью. Почему вы еще не скрылись? Разве вы не знаете, что там творится?

— Знаю! – торжественно ответствовал барон фон Малхин. – Это звонят колокола, возвещающие приближение огромной процессии крестьян, распевающих гимны Пречистой Деве Марии.

— Деве Марии? – воскликнул школьный учитель. – Колокола? Господи, вы совсем с ума сошли! Да, колокола и впрямь звонят, но они бьют воровской набат. Да, крестьяне и впрямь поют, но только не гимны Деве Марии, а «Интернационал». Они хотят спалить ваш дом, господин барон!

Барон посмотрел на него недоумевающим взглядом и не произнес ни слова.

— Чего вы еще дожидаетесь? – закричал школьный учитель. – Идут ваши арендаторы, господин барон! Ваши крестьяне, вооруженные молотильными цепами и косами. Мы с вами никогда не были друзьями, но сейчас речь идет о спасении вашей жизни. Да перестаньте вы стоять как столб! Выводите из гаража автомобиль и бегите!

— Слишком поздно! – услыхали мы голос пастора. – Они оцепили весь дом. Они не выпустят его.

Опираясь на руку Федерико, пастор медленно спускался по винтовой лестнице с верхнего этажа. Сутана клочьями свисала с его тела, а большой белый в синюю клетку носовой платок, который он прижимал к своей щеке, был запачкан кровью. Из парка и с улицы доносились дикие возгласы и крики. Школьный учитель запер дверь и вынул ключ.

— Они напали на меня и стали избивать, – рассказывал пастор. – Среди них были и женщины. Они приволокли меня в амбар и заперли на замок. Но потом, как видно, они потеряли ко мне интерес, и я потихоньку выбрался.

«Где Бибиш?» – молнией пронеслось в моем мозгу. Во имя всего святого, я должен бежать к ней! Она там, на улице, лицом к лицу с этими взбунтовавшимися и разъяренными мужиками!

— Выпустите меня, я должен бежать к ней на помощь! – закричал я школьному учителю, но тот не обратил на меня никакого внимания.

— Эх, если бы я только мог спустить собак! – сказал барон.

Он вытащил из кармана револьвер и положил его перед собой на стол. Федерико молча стал подле него, и я увидел в его руках исполинский сарацинский меч. Должно быть, он сорвал это совершенно бесполезное оружие со стены кабинета барона.

— Заклинаю вас, господин барон, только не стреляйте! – воскликнул пастор. – Выслушайте этих людей! Попробуйте вступить с ними в переговоры, выиграть время… Жандармы уже выехали сюда.

Я схватил школьного учителя за руку.

— Я хочу выйти! Слышите? Дайте мне ключ! – закричал я.

Но он высвободился, и я тщетно сотрясал запертую дверь.

— Жандармы? Кто вызвал жандармов? – услыхал я голос барона.

— Я, – сказал пастор. – Сегодня я три раза говорил по телефону с Оснабрюком. Два раза утром и один – вечером, совсем недавно.

— Вы вызвали жандармов, ваше преподобие? – воскликнул барон. – Значит, вам было все известно еще днем?

— Да нет же! Я ничего не знал, но я все предчувствовал. Я боялся. Я ведь всегда говорил вам: вы думаете призвать Господа, а придет Молох. Вот Молох и пришел. Слышите, как он беснуется?

Снаружи изо всех сил колотили в дверь кулаками, дубинами и топорами.

Барон взял револьвер со стола и обратился к Федерико.