Трактирные шалости - Ева Финова Страница 74

Император замер, ожидая тот миг, когда Тульгар вынет спрятанный за спиной кинжал и вонзит его прямо в сердце собственному правителю.

— Ваш сын Елычар взял с меня обещание, — не договорив многозначительную фразу, воевода замолчал. А Сивольд, не желая встречать смерть сидя, раздражённо встал и тотчас перебил:

— Давай, делай своё дело! — Он распростёр руки в разные стороны, мысленно воздав молитву небесам. — Я готов встретить свою смерть.

Застыв на месте, Тург попятился. Лицо его покраснело, будто от хвори, а голос неожиданно охрип:

— Государь, я ни единой секунды не позволял себе думать о предательстве. Всё дело в хане Арслане.

— Не томи уже, говори, как есть! Иначе порву глотку, но призову стражу со двора, чтобы тебя тотчас казнили.

— Ваш сын не предатель, — докончил мысль воевода, падая на колени. — Он никогда бы не осмелился на подобный поступок. Всё дело в мелких продажных людях, окружающих ваших сыновей. Мстислава много раз пытались убить, тем самым желали посеять смуту среди братьев. Елычар сделал вид, будто желает власти и готов поддаться искушению.

— И? — подгонял его император. Раздражённо пройдя к кровати, он схватил меч и вынул его из ножен. — Говори, пока я не казнил тебя прямо здесь!

— Хан Арслан думает, что Елычар будет на его стороне, а ваш сын пожелал славы и доблести, выдвинул войска, чтобы разбить неприятеля на переправе.

— И чем он будет лучше любого предателя? Скажи мне, Тург, где здесь доблесть, бить врага, пока он слаб и беспомощен?

— Меня ваш сын слушать отказался. Однако в его действиях не было злого умысла.

— Откуда мне знать, что это не попытка перебежать по другую сторону истории, когда вдруг стало известно о гибели Мстислава? Ведь ты передавал мне сообщения от Сиваса и наверняка знаешь, «кто» едет завёрнутый в холстину вместо него.

— Я готов понести наказание за молчание, но молю вас, государь, поверить мне. Верой и правдой я служил вам всю свою жизнь, и мне нет большей чести, чем погибнуть от вашей руки, даже если притом меня заклеймят предателем.

Смягчившись, Сивольд устало опустил меч и тихонько произнёс:

— Встань. Не пристало Великому воеводе валяться в ногах простогонемощного старца. Встань, и иди сюда, думать будем, как из всего этого теперь выпутываться.

Но Тульгар не посмел и головы поднять, ибо не верил своему счастью быть правильно понятым.

— Встань!

На этот раз воин не смел ослушаться своего правителя и, бряцая доспехами, осторожно поднялся на ноги.

— В чём-то мой сын оказался прав. Надо бы раз и навсегда наказать этого хитрого лиса, чтобы больше никогда он и не помышлял хотя бы смотреть в сторону наших княжеств.

— Воистину сын весь в отца, — проворчал Тург себе под нос.

— Что?

— Ваша фраза. Князь меня убедил такими же словами. Я не смел говорить вам до сих пор, страшась не только вашего гнева, но и предательства от людей из близкого окружения.

— Тогда и дальше делаем вид, будто идём на поводу у одного наглого хана.

Немного помолчав, император зевнул.

— Что ж, раз предатель найден, теперь я покоен. Могу и вздремнуть немного, а ты смени часовых и подбери самых преданных людей, разослать гонцов: задерживать всех, кто будет мутить воду. И вообще, надо бы сделать вид, будто я скорблю о безвременной утрате родного сына. Объяви траур и запрети от моего имени проведение турнира.