Курс на СССР: Переписать жизнь заново! - Андрей Посняков,Тим Волков Страница 75

Я пожал плечами. Как-то все это подозрительно как-то. Червонец за двадцать минут! Явный же криминал. Пусть, верно, и небольшой, но, все-таки.

— Да ты не переживай! — махнул рукой Серега. — Не фургон разгружать, всего-то «Москвичонок». Что-то там тяжелое привезет…

— «Москвич»? — я почему-то насторожился.

— Ну да, старый такой, серо-голубой, с выступающими ручками… Четыреста двенадцатый, во! Водителя зовут то ли Гоша, то ли Гора.

— Может, Гога?

Вот оно! Неужели, еще чем-то промышляет гад?

— Может, и Гога, — кивнув, Гребенюк резко поднял глаза. — А ты его знаешь, что ли?

— Так, — уклончиво отозвался я. — Тот еще подставляла. Я б на твоем месте не пошел.

— Хм, — Серега задумался, даже почесал затылок. — Про то, что подставляла, я не только от тебя слышал. Ладно, поглядим! Тогда заходи вечерком. Сегодня как раз «Рок-посевы»! Сева, Сева Новгородцев, город Лондон Би-Би-Си…

— «Рок-Посевы»? — обрадовался я. — Зайду! А у тебя что, преемник хороший есть?

— Да на старой «Ригонде» запросто ловится! Правда, глушат, да…

— Черт, — уже уходя, я оглянулся у подъезда. — Серег! У вас дома соль есть?

— Так спроси у матери. А, хотя, пошли, что тут зря сидеть-то?

* * *

«Метель», — поднимаясь по лестнице, думал я. Надо же, вспомнила. Не из простых девочка. Папа в Будапеште. Наверное, какой-нибудь дипломат.

— Саш, соль нашел?

— Ага, — я положил на стол коробочку с солью. — Соседи снизу отсыпали.

— Ты хоть спасибо сказал?

— Обижаешь!

Мама ушла в комнату, послышались позывные программы «Время».

Я еще попытался что-то сочинить, да и просто хотелось дождаться отца. Не дождался. Да и к Гребенюку пора.

— Ма, я к соседям! — уходя, бросил я.

Дверь открыла тетя Вера:

— Проходи, походи, Саша. Сережа там, у себя…

Гребенюк уже сидел перед радиолой с «зеленым глазом» и лихорадочно крутил ручку настройки, пробираясь сквозь обрывки радиопередач и вой глушилок.

— Садись… — обернувшись, он кивнул на диван. — Сейчас… сеча-ас… Ага! Вот оно! Как говорится, есть обычай на Руси ночью слушать Би-Би-Си!

Наконец, послышался отдаленный знакомый голос, словно вынырнул откуда-то из другой Вселенной:

— Добрый вечер друзья! Наша сегодняшняя программа посвящена новым альбомам… Почте все виртуозы тяжелого металла… проката в закрома Родины…

Сначала шла рок-хроника, о «Битлз», «Уингс», об алкогольной смерти Джона Бонэма, бессменного барабанщика «Лед Зеппелин»… Дальше волна ушла, и Серега с остервенением закрутил настройку.

— Стой, стой! — подскочив на диване, азартно закричал я, — Вот, только что была гитара! На Блэкмора похоже, да…

— … с пластинки групп «Рэйнбоу»…

— Вот, я же говорил!

— … альбом группы Эй-Си — Ди-Си… рок-высковольтники… не потерять творческой наэлектризованности… не дать голому нерву заплыть жирком благополучия!

— Черт побери! Хорошо сказал, — восхитился Серега. — Ну, Сева!

Потом еще был Майкл Шенкер… ополоумевший гитарист разбивает стекло дорогого «Мерседеса» дорогой же гитарой… Тяжелый рок, это музыка угнетенной молодежи…

И в конце «Блэк Саббат» с Гилланом… Ну-у, так…

Хорошая была передача, что и говорить. Жаль, что в этот раз как-то музыки было маловато… или мне просто показалось?

Прежде чем вернуться домой, я спустился вниз, к почтовым ящикам. Может, «Юный техник» пришел или там «Смена» с хит-парадом, вечером-то забыл заглянуть. Ни журнала, ни газет, увы, не было. Лежала лишь какая-то официальная бумага… На мое имя!