Земский докторъ. Том 4. Смутные дни - Андрей Посняков,Тим Волков Страница 75

Вот Чарушин помахал рукой… Ольга Яковлевна… спасибо ей за «браунинг»…

Иван Палыч светски раскланивался со знакомыми…

Вот кто-то хлопнул по плечу:

— Здоров, Иван Палыч!

Петраков! В новом защитного цвета френче с красным бантом. Таком же, как и у военного и морского министра Александра Федоровича Керенского, эсера и бывшего адвоката. С кобурою на поясе.

— И тебе, Василий Андреевич не хворать. Как здоровье?

— Вашими заботами!

— Здравия желаю! — завидев начальство, подбежал запыхавшиеся милиционеры, похожие на старшеклассников-гимназистов. Да собственно, они ими и…

Один из них, Виктор, отвел доктора в сторонку и этак довольно стеснительно поинтересовался насчет «той девушки»…

— Ну… Анюта… Как она?

— Да все хорошо с Анютой! Учится, в театре играет.

— Она говорила… Офелию… — застенчиво улыбнулся Виктор. — Ну, передавайте поклон.

— Обязательно…

— А, может… я еще и записку напишу…

— Иван, смотри-ка!

Доктор оглянулся: Анна Львовна показывала на большие плакаты, которые прямо на глазах вешали рабочие сцены.

Один изображал стоящего на трибуне солдата в шинели и с винтовкой в руках. Внизу развевались темно-красного цвета знамена, а сверху шла надпись — «ЗАЕМЪ СВОБОДЫ». На другом двое гимназистов или юных рабочих на фоне красного знамени и дымящихся заводских труб призывали обывателя подписываться на Заем Свободы: «Родина и Свобода в опасности! Дайте государству деньги для борьбы с врагом». На третьем плакате Георгий Победоносец браво рази змея копьем, утверждая — «Старый строй повержен. Воздвигайте здание свободной России»!

— Красиво! — заценил доктор.

— Красиво? Это же Кустодиев… Ой! — Анна Львовна вплеснула руками. — Верхний-то край оторвался…

В фойе уже бежали рабочие с лестницей. Один, с молотком, полез наверх, второй держал лестницу… Вот посмотрел наверх… на миг обернулся… Скуластый… Курносый нос, рыжеватая прядь, выбивающаяся из-под фуражки, нагловато-вороватый взгляд…

Черт! А это, случайно, не… Нет, у Гвоздикова лицо пошире… и понаглее… Этот же… Хотя…

— Иван, Иван, смотри! — Анна Львовна дернула доктора за руку.

В фойе только что вошли несколько человек из уездного Совета во главе с председателем Елисеем Терентьевым. Нынче он был уже не на костылях, а на протезе, с палочкой, и передвигался вполне уверенно… бережно поддерживаемый под руку писаной красоткой в модной, с карманами юбке, и сером жакетике с баской и витым шнуром.

— Господи! — ахнула Анна Львовна. — Это не наша ли Марьяна? Внучка Степана, лесника… Нет, ты посмотри, какая стала! Молодец…

— Иван Палыч! Анна Львовона! — председатель и его спутница замахали руками и подошли поздороваться, выказать все свое уважение. В конце концов, и Марьяна, и Елисей были обязаны доктору жизнью.

Пока поздоровались, повыспрашивали, что да как… Когда Иван Палыч обернулся, рабочих уже не было…

Так что же — все-таки Гвоздиков? Или показалось? А даже если и Гвоздиков, он вполне мог отстать от криминала… и вот, подался в рабочие сцены… Все равно! Надо будет Гробовскому сказать.

— Господа! Господа! — заволновалась Анна Львовна. — Уже третий звонок! Идемте же в зал скорее!

Первым выступил Воскобойников. Взойдя на трибуну, он нудно — но, слава Богу, недолго — зачитал загодя написанный доклад, после чего передал слов гимназисткам.