Снег Святого Петра. Ночи под каменным мостом - Лео Перуц Страница 76

Я не находил ответа на эти вопросы. Я гнал от себя мучительные мысли, стараясь больше не думать об этом. Мне казалось, что на моей груди лежит тяжелый камень и я никак не могу избавиться от этого бремени.

Только под утро мне удалось заснуть.

В комнату вошел старший врач со своими ассистентами. На этот раз он не стал менять мне повязку.

— Ну что? Как вы себя чувствуете сегодня? Хорошо ли спалось? Чувствовали боли в голове? Как насчет аппетита? Посредственный, говорите? Ну ничего, со временем он восстановится. И все-таки заставляйте себя есть. Да, о чем же я хотел вас спросить?.. Ага! Что все-таки там у вас произошло с молотильным цепом? Вы обещали мне рассказать об этом.

— Вы же все равно не верите, – сказал я. – Да вы и не хотите верить.

Он погладил свою остроконечную бородку.

— Вы предубеждены против меня, – сказал он. – Я принципиально верю всему, что говорят мои пациенты. Мои пациенты всегда правы.

Однако он больше не вернулся к этой теме. Дав сестре милосердия необходимые указания по поводу моей диеты, он повернулся к дверям и собрался уходить. Я удержал его и попросил прислать мне парикмахера.

— Я распоряжусь на этот счет, – сказал доктор Фрибе и записал что-то в свой блокнот. Старший врач улыбнулся.

— Вот и хорошо! Значит, вы снова возвращаетесь к жизни, – заметил он. – Вы начинаете заботиться о своей внешности, а это хороший признак.

Врачи удалились, а пять минут спустя в комнату вошел князь Праксатин с кисточкой и бритвенными принадлежностями в руках.

У него было очень недовольное выражение лица, как если бы возложенное на него поручение было ему чрезвычайно неприятно. Однако он уже неоднократно под разными предлогами заходил в мою палату. Очевидно, его тянуло ко мне – он хотел удостовериться в том, что я его не узнал. При этом он всячески избегал подходить ко мне слишком близко и лишь украдкой, в те мгновения, когда ему казалось, что я не смотрю на него, наблюдал за мною. Впрочем, могло быть и так, что я абсолютно неверно истолковывал его поведение. Может быть, в нем говорили вовсе не недоверчивость и страх? Может быть, он искал удобного случая поговорить со мной тайком? Если ему нужно было мне что-нибудь сказать, то теперь для этого представлялся подходящий момент.

Он склонился надо мною, намылил мне щеки и начал брить. К моему изумлению, он очень ловко справлялся с делом. Должно быть, он научился этому уже здесь, в больнице, подумал я. В Морведе его каждый вечер брил перед ужином один из камердинеров.

Закончив свою работу, он поднес к моим глазам небольшое ручное зеркальце. За все это время он не произнес ни слова. Но теперь уже я хотел поговорить с ним. Мне изрядно поднадоела вся эта игра, и я не мог допустить, чтобы он ушел, не дав мне ответа на все терзавшие меня вопросы. Я должен был наконец узнать, где находится Бибиш, что произошло с бароном фон Малхиным и Федерико. Ему это было наверняка известно, и он должен был все рассказать мне.

— Как вы попали сюда? – спросил я тихо. Он сделал вид, будто я говорил не с ним.

— Как случилось, что вы оказались здесь? – продолжал я допрашивать его.

Он пожал плечами и сказал своим мягким певучим голосом:

— Вы, кажется, выразили желание побриться. Вот доктор и послал меня.

Я потерял всякое терпение.