Соната Ужа - Ника Ракитина Страница 76

Он говорил как будто тихо, но лицо, багровое от гнева, твердило, что Витольд едва сдерживается. Рошаль почти шагнул между ним и ведьмой.

— Это правда! В замковой часовне обручились заполночь.

— Не было! Такого не было! Почему я не знаю?

— Помнишь, ты заснула у сундука внезапно? — заговорила Агле вкрадчиво. — Потом встала и... к князю... пошла. Говорила, что ты рабыня, а он сказал, ему это все равно.

Она глотала медленные слезы. Комок застрял в горле, и слова выходили невнятно и с трудом.

Майка беспомощно обернулась на отца, Рошаля, барона Береша, опустившего глаза. Распахнула свои — странно светлые, почти белые на загорелом лице.

— Этого не было. Неправда...

Подняла руки, точно защищаясь.

— А тому доказательство есть, — сказала Агле жестко. — Обручальный браслет Юрге... князя Вакараса у тебя на сундуке.

Нель побледнел. Он выглядел так, словно нож вонзился в старую рану и медленно проворачивался там.

— Это неважно, — сказал он тихо. — Все равно она моя рабыня.

— Князь сказал, что потребует, чтобы ты Майку... княжну Михалину... освободил. Или выкупит, за сколько скажешь, чтобы освободить самому.

— Этого не было! Я во сне... я не понимаю... — глухо твердила Майка. Отец крепко взял ее за плечо:

— Набегалась? Перед всем замком позорище! Перед слугами. Перед Юргеном!

— У меня ничего не было с ним никогда!

— А это? — отец поднял ее руку со сверкающим магистерским перстнем, повязка, верно, сползла и потерялась в море, и лиловый камень предательски сверкал на хрупкой девичье руке.

— Это чтобы Неля спасти! — Майка рванулась.

— Отпусти ее, — выдохнул Нель. — Тут... ерунда какая-то происходит. Я... не знаю, чьи это интриги. Но разберусь.

— Давайте успокоимся, — сказал Рошаль. — И навестим опочивальню арьи Михалины. Если янтарный браслет... более приличного вида там есть, то... Витольд, и дай мне осмотреть ее. Если она ударилась головой — может быть временная потеря памяти.

— Если бы она ударилась головой — уже бы потопла, — сердито бросил граф. — Давайте все со мной. И ты, — он оглянулся на Агле, — тоже.

Они стали подниматься к Ужиной. Барон Береш старался держаться отстраненно и демонстративно на Майку не смотрел. Отец, наоборот, крепко держал долговязую за плечо.

— Отпусти ее, Витольд, — терпеливо сказал Анри. — Ты ей руку сломаешь!

— Я прут березовый о ее задницу сломаю! И за прыжок этот сра.ый, и за выбрыки все ее.

Но руку Майки все-таки отпустил. Она задержалась, идя подле ведьмы:

— Агле, котичек! Скажи, скажи, что это все неправда! Что обручения не было! Я проснусь, и все будет как раньше!.. — шептала она. — Я Неля люблю, его одного люблю. Не могло такого быть, чтобы я сперва с одним, потом с другим! Ты наврала!

— Могло, — заметил Рошаль. — В сомнамбулическом состоянии девицы могут не осознавать своих действий.

— Ты хочешь сказать, моя дочь свихнулась? — прорычал князь, открывая подвальные двери.

— Нет, но переживаний было слишком много. Ей нужен покой, отдых, и я хотел бы за ней понаблюдать...

— Я не сумасшедшая! — Майка распахнула глаза и наставила ногти, готовая исцарапать законника.

— Тогда веди себя как подобает, — рявкнул отец. До башни с Майкиной опочивальней они дошли в молчании. Агле посторонилась, не входя первой, чтобы не подумали, что браслет она подкинула. Хотя откуда бы у нее взяться такому дорогому?