2075 год. Когда красота стала преступлением - Райнер Цительманн Страница 77

Алекса слушала инспектора, и с лица ее не сходило недоверчивое выражение.

– Вы полагаете, что атака была направлена на меня?Однако если это так, то вы поздновато сообщаете мне об этом, верно? Не думаю, что пережила бы повторное нападение…

– На данный момент это всего лишь предположение, – сказал инспектор. – По расчетам UltraBrain, вероятность того, что атака была направлена на вас, составляет менее восьми процентов. Тем не менее мы должны изучить все возможности. Это касается и тех, чью деятельность расследовал Райвен. Но это также касается и вашего окружения, Алекса. Можете вы вспомнить кого-то, кто мог затаить на вас злобу? У кого есть причина ненавидеть вас? Может быть, женщина, которая видит в вас угрозу собственному счастью? Грубо говоря, не украли ли вы возлюбленного у другой девушки?

– Чушь! – горячо воскликнула Алекса. – Мне кажется, вы дали чересчур много воли своему воображению. Никто не будет пытаться убить человека по такой ничтожной причине, как эта, и…

– Боюсь, вы заблуждаетесь на этот счет, – перебил ее инспектор. – Преступления из-за страсти или ревности все еще занимают первые строчки в статистике убийств.

В разговор вмешался Райвен.

– Насколько я помню, Алекса обладает очень привлекательной внешностью. Но в моей жизни нет ни одной ревнивой женщины. Я один уже довольно долго.

* * *

Отношения Алексы и Даксона подошли к опасному краю. Ситуация взорвалась, когда Алекса обнаружила в постели Даксона сережку. Она разозлилась и решила все выяснить раз и навсегда, даже ценой открытого конфликта с ним. И Даксон, после слабых попыток отрицать очевидное, признался в конце концов, что сережка принадлежит Марине, его бывшей.

– Я знала, что ты с ней спишь! Ты лгал мне все это время. – Голос Алексы дрожал от ярости, когда она в сердцах швырнула сережку на пол. – Постель все еще воняет ею!!

– Что на тебя нашло, Алекса? Кто хотел обязательств, а кто – свободы? Открытых отношений хотела ты или я чего-то не помню?

– Открытых отношений – да, – ответила Алекса, задыхаясь от возмущения и обиды, – но с тобой, а не с человеком, который лгал мне в течение нескольких месяцев. И скорее всего, я узнала об этом последней. Представляю себе, как ты всюду появлялся с этой своей супермоделью, выставляя меня на посмешище перед друзьями.

– Нет, нет… – начал было оправдываться Даксон. Но Алекса перебила его:

– Я что, настолько плоха в сексе или тебе проще воплощать свои извращенные фантазии с ней? Может, тебе нужна терапия, потому что ты сексоголик? Ты когда-нибудь думал об этом?

– Думал об этом? О терапии? Нет! Я не…

– Мне кажется, думать – это вообще не про тебя. Может, ты любишь ее больше, чем меня? Я вижу, что ты не в состоянии порвать с ней. Нам нужен перерыв. Мы не можем продолжать в том же духе. – И не говоря больше ни слова, Алекса схватила сумку и выбежала из квартиры. Она не хотела, чтобы Даксон заметил у нее на глазах слезы.

Дома она выпила пару бокалов вина, набралась смелости и позвонила профессору Джоффе.

– Натаниэль, мне нужно с вами поговорить. Мне сейчас очень плохо, – сказала она, из последних сил сдерживаясь, чтобы не разрыдаться.

– Вы можете приехать. У меня нет никаких планов на вечер, – ответил Джоффе.

Вскоре они уже сидели за старым деревянным столом у него на кухне. Они проговорили несколько часов. Себе Джоффе заварил чай, а для Алексы открыл бутылку красного вина – мерло из Канады. Из-за изменения климата эта страна, когда-то известная своими низкими температурами, превратилась в крупный винодельческий регион. Алекса рассказала о своих отношениях с Даксоном, о том, как расстроило ее появление в их жизни Марины, о проблемах, с которыми она сталкивается в своем статусе ПК. Натаниэль выглядел беспомощным, когда она говорила о кризисе в отношениях с партнером, но когда речь зашла о проблемах с пресловутой визуальной справедливостью, оживился.