Голос Кьертании - Яна Летт Страница 77

— Вот как?

— Именно так. Если бы твой рассудок не туманила преданность, ты бы и сама это признала. Эрик Стром опасен, Сорта. Для тех, кто его ненавидит, и ещё больше – для тех, кто любит. Его следовало бы устранить ради всеобщего блага ещё несколько ходов назад… Разумеется, так бы я рассуждал, будь я на месте отца. Дикого зверя нужно пристрелить или запереть, пока он не начал резать людей по ночам. Отец же до сих пор считает, что зверя можно прельстить ошейником побогаче.

— Если ты и в самом деле так думаешь, почему помог мне?

— Разве я говорил, что так думаю? Я лишь пытался поставить себя на место отца – и найти решение, которое было бы лучшим с точки зрения его позиции на полях.

«Ещё больше – для тех, кто любит».

Я подумала о погибших от руки Рорри отпрысках благородных диннов, о Рагне, о холодной, без кровинки в лице, Томмали, которой Стром говорил: «Ты должна взять себя в руки. Ты мне нужна». О себе и сёстрах.

Я та, кто любит Эрика Строма, – и Биркер, с его проницательностью, знает это наверняка или, по крайней мере, догадывается.

А потом я подумала о Кьерки – и его гибели в Стуже, подробностей которой мне не хотелось знать. Была ли Томмали права? Ослабил ли он – впервые – свою охотничью бдительность из-за того, что был слишком захвачен радостью, которую она после стольких лет бесплодных мечтаний наконец подарила ему?

Привязанность не только огромное счастье, но и огромная уязвимость – сейчас, сидя напротив Биркера Химмельна и подливая себе сливок недрогнувшей рукой, я ощущала это особенно остро.

— Что ж, хорошо, что твой отец мыслит по-другому.

— Для твоего ястреба – безусловно. Как и для тебя. И возможно, для меня тоже.

— Вот как? Но ты только что сказал, что Стром стал играть неосторожно…

— Да, сказал.

— …и что он опасен.

Биркер наклонился ближе ко мне, доверительно улыбнулся:

— Всё так, всё так. Но я не говорил, что мне это не нравится. Всё наоборот, Сорта. Мне очень нравятся опасные игроки. И чем неосторожнее они играют, тем больше мне нравятся. Таких куда труднее просчитать. Они вносят на поля куда больше хаоса – а я люблю хаос. Нет, Сорта, моё отношение к Эрику Строму определённо изменилось за последние дни.

— Потому что ты и сам стал играть иначе?

Я сказала это наудачу – вспомнив танец мотыльков на городских стенах, шепотки придворных у беседки, – но Биркер довольно улыбнулся.

— Возможно. Так или иначе, теперь я прошу тебя о дружеской услуге. Замолви за меня словечко своему ястребу. Я хочу побеседовать с ним – кто знает, вдруг мы сумеем пригодиться друг другу.

Я торопливо поднесла к губам чашку кофе, выигрывая время.

Если я заговорю с Эриком о Биркере, придётся рассказать о наших прошлых встречах, о роли Белого мотылька в его спасении из Каделы… После этого… будет ли Эрик верить мне, как прежде?

Биркер рассмеялся:

— Ах вот оно что! Боишься его разочаровать, потому что послушалась меня? Не рассказала ему о наших маленьких свиданиях? Забавно. Знаешь, я был уверен, что расскажешь – что сделаешь это много раньше. Ты с самого начала показалась мне такой… преданной ему. И так просто обманула его доверие? Только потому, что я попросил? Занятно.

Чашка в моих руках дрогнула, и я поставила её на стол.

— Я позабыла, чего именно ты хочешь. Попросить меня – не правда ли? Если так – придётся стараться лучше, Биркер Химмельн. Я не только «девушка из Ильмора», но и препаратор.