Поручик - Андрей Посняков Страница 77

И что тогда останется от наших корветов?

Турецкий капитан рассчитал верно – внезапность давала нешуточный шанс. Пока еще русские поднимут паруса, повернутся… Да и ветер не в их пользу…

Ага! Ну, да – вот уже, похоже, заметили… Только деваться-то им…

Для турок – чем ближе, тем лучше! Еще немного подойти, еще немного и…

И тут вдруг грянули пушки!

Не турецкие – русские!

Разом упали паруса… Как? Как так, быстро… Или все предусмотрели заранее? Так ведь не может быть!

Однако ведь есть! Русским корветам и поворачиваться-то особо нее пришлось, они и так стояли к врагу бортами… Залпом и грянули! Дружно. Четырнадцать пушек с одного корабля и столько же – с другого, всего – двадцать восемь.

Извергая смерть, громыхнули орудия! Завыли ядра! Застилая небо, поплыл вокруг кислый пороховой дым…

Конечно, мишени были те еще… Однако пара ядер раздробили первому фрегату бушприт, разнесли в щепки! Теперь уж это не корабль, а так… плот неповоротливый, бревно… Никакая не боевая единица! Однако еще оставались и другие суда…

Пользуясь пороховой дымкою, корветы ухватили ветер и разом подались за косу, к лиману…

Наперерез им бросились быстрые турецкие шебеки…

— Пора! – целясь, шепнул Антон.

Меткая стрельба из гладкоствольного ружья практически невозможна в принципе. Только залпы дают результат, и порой для исхода сражения достаточного одного-двух…

Однако тут цели были большие… И довольно близкие!

Сразу две пули проломили фальшборт первой шебеки… На борту тут же засуетились, забегали, суденышки резко сбавили ход – как видно, никак не ожидали засады в таком месте.

Русские корабли спокойно уходили… Спешившие за ними турецкие суда так увлеклись погоней, что не заметили, как оказались в зоне досягаемости крепостных орудий… И канониры не стали ждать!

Вспенили воду огромные ядра! Одно такое – и фрегату придется несладко. Хотя пустить на дно деревянное судно – морока та еще…

Тем не менее фрегаты поспешно взяли мористее, за ними последовали и остальные суда…

Отложив ружье, Антон глянул в зрительную трубу и довольно усмехнулся:

— Ну что, Петруха? Прогнали мы турка!

— Прогнали, вашбродь! Ничо, еще зададим супостатам жару.

— Обязательно зададим!

Оба рассмеялись. Поручик, дворянин, помещик… и простой молодой солдат, из крепостных, рекрутов…

Вообще-то они были ровесниками. Ну, почти…

* * *

Кинбурнскую косу так прозвали татары. Кыл-Бурун – Острый Нос. Узкая песчаная коса вытянулась на северо-запад, разделяя Черное море (турецкое Кара-Дениз) и Днепровско-Бугский лиман. На окончании косы еще в XV веке турками была построена крепость, османы вполне справедливо считали, что, владея этой косой, можно контролировать судоходство и торговлю во всей северо-западной части Черного моря. Южная часть косы смотрит в открытое море, северная – на Днепровско-Бугский лиман, а прямо напротив края косы, недалеко от Кинбурна, находится город и крепость Очаков.

В 1736 году турецкая крепость Кинбурн (крымский хан тогда являлся вассалом и верным союзником Османской империи – Оттоманской Порты) была занята отрядом русской армии под началом генерала Михаила Ивановича Леонтьева, участника Полтавской баталии и будущего киевского генерала-губернатора. Крепость была полностью разрушена. Однако, по Белградскому миру 1739 года, всю Кинбурнскую косу, весь полуостров пришлось вернуть Порте, и османы снова построили здесь небольшую крепость, но, по Кючук-Кайнарджийскому миру 1774 года, Кинбурн отошел к России, теперь уже, казалось, безвозвратно.