Церковь Таможенного Союза - Юлия Зонис Страница 77

— И что, нельзя по-другому? – тихо спросила она.

— Можно. Полагаю, можно попробовать.

— Ты этого хочешь? – Она обернулась к нему. – Хочешь занять его место и изменить мир… Все миры?

— Я же говорил – не в пространстве, а во времени.

В глазах атланта горели зеленые искры рассвета.

— Я пробовал восстать один раз – и проиграл. Теперь надо действовать умнее. И знаешь, что еще…

Он взглянул Ли в лицо и улыбнулся своей мальчишеской улыбкой, от которой казалось, что ни боли, ни скорби нет и не будет, и хотелось верить ему больше, чем самой себе.

— Думаю, на этот раз я выиграю, потому что сама Смерть на моей стороне.

3. Право выбора

Колодец оказался вовсе не так прост, как представлялось вначале. Стоило подпрыгнуть или взобраться достаточно высоко, и он вытягивался, словно Андрей угодил в чей-то гигантский кишечник. А падаешь на дно, и колодец снова сжимается: один прыжок, и пальцы коснутся кромки.

Все это время Тень наверху развлекалась, потчуя узника видениями. Там прошествовала череда убитых. Брайан и горящие детские наверху. Фред Давенпорт – против этого внешника Андрей использовал психическую атаку такой силы, что заморозил не только его сознание. Параличом сковало все мышцы в теле, включая скелетную и гладкую мускулатуру, и Фред еще долго мог служить памятником самому себе. Джоффри Аламейда – этого он просто пристрелил, пока отряд держал на прицеле всю его семью. У Джоффри был хороший самоконтроль, и он не прорвался, даже когда пули разорвали его мозг, не прорвался, потому что не хотел причинить близким вред. И один из последних, ставший легендой департамента. Станислав Сикорски, которого капитан Варгас заставил направить инферно внутрь себя. Внутренний прорыв. Говорят, это худшее, что может случиться с одаренным, который – не жив и не мертв – обречен вечно мотаться между мирами, исходя бессильным криком.

Было много и других, и отнюдь не все кончили столь печально. Большинство визитеров коротали дни в серых камерах Лиалеса, но запомнились ему именно эти четверо.

Каждый из проходящих по кромке спрашивал: «А стоило ли оно того?»

Поначалу Андрей отмалчивался, а потом начал орать:

— У меня не было выбора!

В какой-то момент Тени, похоже, надоело куражиться, и парад живых и мертвых прекратился. Над колодцем снова склонилось острое лицо с бледными пятнами глаз.

— Выбор, сеньор Варгас, есть всегда, – провозгласил он.

— Отправляйся в ад, – ответил Андрей.

— Это запросто. Но прежде я кое-что тебе продемонстрирую.

Непонятно как колодец исчез вместе со всеми своими черепами, перистальтическими сокращениями и древними индейскими храмами.

Варгас стоял на жаркой городской улице. Улочке. Прошло несколько мгновений, прежде чем он узнал это место. Расписанная граффити стена гаража, к которой ребята Гнуса прижали Лео. И он, шестилетний, бьющийся в руках у двух рослых, покрытых с головы до ног татухами Los Lobos парней.

Взрослый Андрей замер. Сейчас, вот сейчас мальчишка прорвется, и он увидит со стороны свой первый инферно. Но ничего не происходило. Собака рылась в мусорном баке у него за спиной. Ветер носил по улице обрывки пластика. Из порта донесся гудок сухогруза.

Один из ребят Гнуса вытащил нож, остро блеснувший в белом солнечном свете. Небольшой вихрь швырнул в глаза Варгасу пригоршню уличной пыли. Мальчишка в руках у Волков орал и бился, даже пытался драться, только это не помогло – нож легко и уверенно три раза вошел в живот его старшего брата. Парни разбежались. Труп остался лежать. Мальчик подбежал к убитому.