Рывок в будущее - Владимир Бабкин,Виталий Сергеев Страница 78

Запросто. С нее станется и вояж на Луну.

— Спасибо, капитан, – отвечаю курьеру, – давайте подорожную и пойдемте в мои хоромы – распишусь в поручении.

Спускаемся со стены. В губернаторском доме, не беспокоя передающих один другому дела губернаторов Алексея Михайловича с Василием Алексеевичем, захожу в похожий на келью временный мой тут кабинет. Принимаю бумагу. Расписываюсь.

— Нужен ответ? – спрашиваю гонца.

— Нет, ваше императорское и королевское высочество!

— Свободны!

Капитан закрывает за собой двери.

Смотрю на конверт. Точно очередное командировочное удостоверение. Главное, чтобы не на тот свет.

Эх, будь что будет!

Вскрываю.

Читаю.

Ух! Вот тетка мне попалась с юмором! В самый несезон предлагает дорогу дальнюю на тысячи верст. Но сил обижаться или радоваться у меня уже нет.

САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКАЯ ГУБЕРНИЯ. ОРАНИЕНБАУМ. 11 января 1751 года

— Я так счастлива. Боже, спасибо Тебе за мое счастье…

Я целовал горячие губы любимой.

— Солнышко, счастье мое, люблю и обожаю…

Мы сбежали от детей, которые мучили папу сразу по приезде. Что они только со мной не творили! Потом я их отвлек новой партией подарков, и они радостно кинулись их разбирать, что позволило мне умыкнуть жену ненадолго, благо есть кому за детьми присмотреть. Да и Катя – умничка.

— Любимый… Я так ждала… Каждый день молила Всевышнего… Чтоб скорее ты приехал…

Она прерывалась на поцелуи и всхлипы.

Да, два года мы не виделись. Лишь письма.

Два года. Много это или мало? Не знаю. Моряки уходят в плавание надолго. Месяцы и годы. В мое время в армии и на флоте тоже служили по два-три года. Космонавты летали по году и больше. Что такое два года разлуки для наследника престола и великой княгини?

Два года. Могло быть и десять. Могли и не увидеться вообще больше никогда. Жизнь при дворе весьма своеобразна. Полна чувственных романтических удовольствий. Особенно, когда ты вдруг набрал политический вес.

Но я вернулся. Матушка «призвала» назад. Еще и «напихала» типа где я шляюсь, пока она тянет Империю? Пожурила в общем.

Конечно, я, как только встал лед на реках, устремился на санях караваном в Петербург. Заехал в Нижний Новгород, осмотрелся по хозяйству и в целом по месту. На три божьих дня задержался в Первопрестольной и в Ново-Преображенском. А затем – в Петербург! Ломая возки и загоняя коней!

И куда я в первую очередь? Конечно!!! К женщине мечты! К Матушке! Будь она всячески здорова!

Как долго я мечтал с ней расцеловаться…

Даже подумал в этот момент – поцелуй Иуды. Неясно пока, кто кого распнет, но нет у меня уверенности, что мне не нужно в Гефсиманский сад идти, молиться и просить Его пронести мимо чашу сию. Впрочем, кто я такой, чтобы обращаться к Нему и уподобиться Сыну Его?

Прости, Господи. Спаси, сохрани и помилуй.

Возвращение было опасным. Не в плане приключений в дороге, хотя и их было полным-полно, а в том, что у меня нет уверенности ни в чем, у меня нет понимания происходящего, а Петербург, который я знал, остался в глубоком прошлом. Два года? Ерунда? Да, как сказать. Ушел из деревни солдат в армию, а девушка любила его и клялась быть верной… Или моряк уплыл на восемь месяцев в океаны, а она… Да даже, как говорится, «муж в Тверь – жена в дверь». Нет, я не сомневался в Лине, хотя не знаю, насколько она сомневается в моей верности.