Неженка и космодесант - Дина Дружинина Страница 79

— Лучше скажи, что ТЫ тут делаешь? Ты должна была… — начинает он, но словно не может найти нужные слова, — должна была сейчас подлетать к Эмирии с Ардом и Рэем.

Он делает порывистый шаг вперед, будто до конца не понимая, сердиться ему или радоваться.

В его взгляде мечется целый ураган: то ли кричать и ругаться, то ли прижать меня к себе.

Шэор сейчас выглядит абсолютно растерянным.

Подбадриваю себя мысленно. Я ведь думала, что мне будет проще других объяснить Шэю, почему я здесь. Мне кажется, он недолюбливает меня, и обрадуется тому, что я спасла Арда от перегрузок, и их всех — от преследования Прокуратора.

— Я сбежала… — говорю на выдохе, опустив глаза. — Мне нужно было остаться здесь. Так лучше для всех.

— Что за бред, Лиля? — прерывает он меня, не дав мне объяснится.

Глубоко вздыхает, поднимает руку к лицу, будто вытирая со лба невидимый пот:

— Ты хоть представляешь, что ты натворила?! — Спрашивает он отрывисто.

Он обводит ошалевшимвзглядом тесную каюту, словно надеясь, что я — это всего лишь галлюцинация, и сейчас просто исчезну, а все снова станет, как задумано ими.

Но его внимание снова возвращается ко мне. Я замечаю, как вместе с возмущением и шоком на его лице скользит маленькая искорка ликующей радости: “Она тут… со мной рядом!”. Похоже, пытается примириться с новой реальностью.

Его глаза вмиг превращаются в темную бездну. Он трет лоб рукой. Ерошит волосы на затылке, словно это помогает ему просчитывать варианты развития событий.

— Сейчас „Тарнис“ полным ходом идёт к Вальгарре. Мне не развернуться, не отказаться от курса — нас, скорее всего, уже отслеживают. А ты здесь, среди бартийцев. Зачем ты сбежала сюда?

Я сглатываю, решаясь выдавить правду, поднимаю на него глаза:

— Из-за капсулы, — почти шепотом признаюсь, сжимая пальцы в замок. — На спидраннере была только одна регенерационная капсула. Ард бы… отдал ее мне, а сам остался беззащитен при диком ускорении. Он еще не восстановился после ранения…

Шэор непонимающе хмурит брови. Его глаза вспыхивают злым огнем:

— Шерз тебя дери, Лиля! — орет он на меня, — Там четыре капсулы, по числу кают! Он произносит это одновременно с яростью и с горькой насмешкой, будто не верит в мое безумие, и одновременно поражен безрассудству.

Осознание, что я ошиблась, придавливает меня к полу бетонной плитой. И я выкладываю свой последний аргумент:

— Я не кейтра, Ард ошибся, — голос подводит меня, на глазах выступают слезы, но я произношу свой приговор: — у меня не может быть детей. Я не могу…

Шэор смотрит на меня, будто перестает понимать слова, которые я произношу. Хмурит брови и стискивает челюсть. Молчит, собираясь мыслями. Стоит неподвижно, сцепив руки на груди.

— Безумная! — в его устах это звучит почти комплиментом сейчас. Судя по всему, сейчас мысленно он матерится, последними словами ругает меня.

— Тут бартийцы, опасность. Прокураторские чинуши на хвосте. А ты?! Ты даже не представляешь, во что вляпалась!

Я поднимаю глаза, чувствуя, как моя убежденность разбивается словно хрустальная ваза на мелкие осколки:

— Но ведь… Я думала, что это избавит Ард от риска перегрузок, я не хочу быть обузой. — Слова даются с трудом.

В глазах Шэора я читаю смесь злости, боли и едва ли не нежности, которую он, конечно, низа что не признает.