Хроники пепельной весны. Магма ведьм - Анна Старобинец Страница 79

— А имелся ли у алхимика Альвара при рождении бездушный близнец?

— Да, близнец у алхимика был, но… Пастырь Кай! – Смысл вопроса с некоторым опозданием дошел до старосты Чена. – Ты считаешь, что Густав – близнец алхимика?!

— Просто версия, – покраснев, сказал Кай.

— Совершенно исключено. Густав – полная противоположность алхимика Альвара. Тот был дерзким, неверующим богоотступником, а иконописец богобоязнен, живет отшельником и всецело посвящает себя служению Великому Джи. Он всем сердцем ненавидит алхимика.

— Люди, схожие внешне, необязательно совпадают характерами, – парировал Кай. – Может, Густав потому и ненавидит алхимика, что алхимик его затмил? Что, если безликий иконописец, добывающий крупицы золота из руды, завидует славе брата, который, говорят, мог превратить в золото простой камень?

— Бездушный близнец алхимика Альвара был похоронен во младенчестве по всем правилам и по сей день пребывает на Кладбище бездушных в Чистых Холмах, – отчеканил Чен. – Я в этом твердо уверен. Впрочем, ты волен провести еще одну эксгумацию, пастырь.

— Для начала я бы хотел еще раз побеседовать с Густавом. Где его дом?

— Я не знаю, пастырь. – Вид у Чена стал виноватый. – Густав – затворник, никто не знает, где он живет.

— Как же ты его призываешь, когда тебе нужно что-то позолотить?

— Я не властен его призвать. Он выходит из уединения сам, когда считает нужным, и в такие дни всегда бывает на Черном рынке.

Кай внимательно взглянул на старосту Чена:

— Ты чего-то недоговариваешь.

Чен смущенно помолчал, потом неуверенно произнес:

— Это вовсе не имеет отношения к делу. Просто… есть еще кое-что насчет алхимика Альвара и его близнеца. Раньше я ни за что не стал бы тебе рассказывать. Но теперь, после того, что епископ сотворил с моей Леей… Мне плевать на его репутацию.

— О чем ты?

— Говорят, алхимик Альвар и его бездушный близнец рождены были ведьмой Эленой от епископа Сванура. Он тогда еще был молодым игуменом, а Элена работала в его доме служанкой. Он сношался с ней с большим удовольствием, а потом, когда она ему надоела, обвинил ее в ведьмовстве и с не меньшим удовольствием стал пытать. Для того чтобы получить повышение в сане, служителю Церкви необходимо раскрыть дело о ведьме. Вот Элена и стала сначала его первой женщиной, а потом его первой ведьмой. Это именно она вдохновила Сванура на написание «Магмы ведьм». Так что, можно сказать, он обязан ей своей церковной карьерой.

— То есть ты полагаешь, что Элена была невиновна? – заинтересовался игумен. – И что Сванур обвинил ее в колдовстве только ради повышения в сане?

— Нет, конечно, господь с тобой, пастырь! – Чен так рьяно замахал руками и замотал головой, что его гнедой мур испуганно зашарахался из стороны в сторону, тычась усиками в сугробы. – Ну конечно же, она была ведьмой!

— Но тогда почему ты считаешь, что эта история портит епископу репутацию?

— Так ведь именно потому и считаю, пастырь! Ну ты сам посуди: не пристало ведь служителю Церкви сношаться с ведьмами. А Сванур это делает раз за разом – сначала Элена, теперь вот Анна, наверняка и другие были. Да к тому же эти ведьмы еще и рожают от него бездушных колдунов и чудовищ.

— Да, похоже, епископ предпочитает женщин определенного типа, – усмехнулся игумен, рассеянно оглядывая Смертоносный Холм, который они огибали по кромке болота.