Янтарь и Лазурит - Чайный Лис Страница 79

Сама Кохаку давно отметила свое совершеннолетие, но в женихах не нуждалась, поэтому удивилась словам генерала Ю. Если уж кому и пора замуж, так это старшей Сонён, у которой подходящий по меркам Сонгусыля возраст давно прошел.

— Что за нечисть, как называется? – решила разузнать Кохаку, все-таки слова евнуха Квона не дали никаких нормальных объяснений.

— Пытаемся узнать, принцесса, – с важным видом ответил он.

Рури выглядел молчаливее обычного, даже не издавал привычного «м».

Кохаку приподняла голову и решила заглянуть ему в глаза, но и Рури отводил взор и смотрел в стену.

— И что успели узнать?

Евнух Квон обвел их обоих задумчивым взглядом, искренне не понимая, что между ними случилось. Поскольку Рури продолжал хранить гордое молчание, евнуху, не разбирающемуся в нечисти, пришлось неуверенно отвечать самому:

— Что… это существо следит за принцессами?

— И все? – усмехнулась Кохаку. – Не нападает, не угрожает их жизни?

— Принцесса Юнха, неужели вы бы не испугались, если бы обнаружили нечисть в вашей одежде?

Несколько дней с ней успел прожить мышонок Чик, который то спал в ее чогори, то прятался в простынях, даже в соккот[68] не стеснялся залезать. Она не видела его с тех пор, как Нам Сокчона отправили на остров Нагёпто, но не удивилась бы, если бы он скрывался где-то в ее покоях. А может, жил у Рури или кого-то еще.

— Евнух Квон, ты меня недооцениваешь.

— И правда, наша принцесса Юнха ничего не боится…

Нельзя было сказать, что она не ведала страха, но нечисть ее точно не пугала. Кохаку предпочитала сталкиваться с опасностью лицом к лицу.

— Пойдем искать вашу нечисть.

Позабыв о голоде, она развернулась в противоположную сторону, готовая отправиться на поиски приключений.

— Мы уже осмотрели покои принцессы Сонён и собирались к принцессе Наюн, – сообщил евнух Квон, пока Рури продолжал хранить молчание.

Дверь, ведущая в покои принцессы Наюн, находилась в самом начале крыла, так как всех старались селить по возрасту. Чем принцесса была старше, тем дальше по коридору находились ее покои; то же касалось и принцев, но они жили в другом крыле. Для наложниц же выделялись отдельные собственные домики, расположенные на территории дворца.

По коридору были расставлены как цветы, так и декоративные вазы без них, а также статуэтки. Когда Кохаку только начинала жить во дворце, она много носилась по дворцу и несколько предметов все-таки разбила, за что ее, естественно, наказали.

Евнух Квон остановился у дверей в покои принцессы Наюн и постучался; почти сразу вышла служанка и вежливо поклонилась.

— Доложи принцессе, что монах Шуаньму и принцесса Юнха пришли осмотреть покои.

Держа руки перед собой, служанка кивнула и удалилась, но быстро вернулась и с добродушной улыбкой пригласила всех войти.

Комната принцессы Наюн ничем не отличалась от покоев Кохаку: такая же кровать с длинной подушкой, низкий стол для занятий и еще один повыше с украшениями и косметикой, а также красиво расписанная ширма – хотя бы здесь у каждой принцессы был изображен разный рисунок, а не один и тот же. Вдобавок принцесса Наюн училась играть на каягыме[69], который располагался на еще одном специально вырезанном для него столике, в то время как Кохаку отказывалась притрагиваться к какому-либо инструменту. Она прекрасно помнила, как на Тигусе лисы и драконы играли на сямисэнах[70], сякухати[71] и кото[72] – не могла стереть из памяти их чарующую мелодию и не хотела браться за другой инструмент. Пусть каягым и выглядел похожим на кото, она просто не могла изменить традициям своей родины, как учителя ни пытались заставить ее.