Сколько волка ни корми - Карина Володина Страница 79

— К сожалению, сожгли мы… я доказательства, – говорит он так же спокойно, Лесьяре в глаза смотря. – Как рассказал я уже. Дважды. Угодно ли главе рода, чтобы и в третий раз повторил?

Сужаются глаза Лесьяры.

— Угодно что-то большее услышать, чем «увидели мы пальцы на кольце – бросили их в печь, а потом старуху зарезали». Так ли много вы пальцев детских видели засушенных, чтобы в сумраке ночи их узнать?

Вран ловит ртом воздух. Смотрит на Баю растерянно – и понимает: ещё больше растеряна она. Да и Сивер, похоже, придирок таких не ожидал.

Нет, так не пойдёт.

— Если думаете вы, что с пальцами мы ошиблись, то уж точно не ошиблись с тем, что с лицом ведьминым творилось, – говорит Вран. – Не нужно до этого видеть, как человек в чудовище превращается, чтобы с первого раза понять – это и произошло.

— Это как посмотреть, – невозмутимо Лесьяра отвечает. – Разум растревоженный чего только не дорисует.

— Лесьяра, ужели обвиняешь ты меня в том, что у человека я по ошибке жизнь отняла, а не у твари, последнюю душу потерявшей? – вскидывается Бая внезапно – и так же холоден голос её, как материнский. – Ужели думаешь, что я старуху от двоедушницы бывшей, чужие души на место своих пристраивающей, не отличу? Всё сходится – ничего Рыжка вспомнить не могла, потому что и нечего ей почти было вспоминать. Одну её душу смерть забрала, а ведьма – вторую, поэтому и ходила она здесь оболочкой потерянной.

— Рыжка, – соображает Вран.

— Что – Рыжка? – с тяжёлым вздохом спрашивает Лесьяра.

Не верит она совсем – ни Бае не верит, ни ему. Думает, наверное, что Вран Бае мозги и задурил, добился всё-таки своего, на свою сторону сумасшедшую, человеческую переманил.

— Давайте Рыжку и спросим, – предлагает Вран. – Если она вообще ещё здесь. Коли душу мы её вторую освободили да плоть последнюю сожгли, какой толк ей здесь оставаться?

Фыркает Лесьяра – искренне, весело фыркает, словно Вран ей шутку какую уморительную рассказал.

— Русалка, по-твоему, из болота должна была испариться? – спрашивает она неожиданно мягко, сочувственно – ну точно за безумца принимает.

— И не одна, может быть, – пожимает Вран плечами. – Много пальцев там было – и русалок у вас странноватых, наверное, много. Не таких буянистых, как Рыжка, может, но она и молодая совсем – не отчаялась ещё. В любом случае, хотя бы оклематься они должны. Это я вам обещаю.

— Обещаешь, – с усмешкой Лесьяра повторяет. – Ну что ж. И что же ты будешь делать, если обещание твоё пустым звуком окажется?

— Как обычно, хозяйка, – тоже Вран губы в улыбке кривой растягивает. – Домой ворочусь. Привычное это нам условие, предлагаю не менять.

— Вран, – вдруг Сивер ему в ухо шипит. – Успокойс…

Нет, не успокоится Вран – полностью он в своей правоте уверен. Хотя и забавно, что уже и Сивер за язык его беспокойный тревожиться начал. Всё-таки не так уж Сивер и плох.

— А если вы ошибаетесь, думаю, справедливо будет немного моему становлению равным вам поспособствовать, – продолжает Вран. – Засиделся я уже в этом холме, безмерно я учёбе вашей благодарен, наставнику моему замечательному, но сами вы мне когда-то сказали: делами надо природу свою доказывать. А разве не ваш я по своей природе, если стольким душам страждущим за один раз помог?

Усмехается Солн словам его. Думает Вран, что вмиг сейчас Солн обо всей «учёбе» его выдающейся Лесьяре поведает – но говорит Солн внезапно: