Возвращаюсь в прошлое и становлюсь возлюбленной злодея - Виктория Свободина Страница 8

Многие проходящие церемонию маги рассказывали, что когда они находились в артефакте, с ними говорил сам мир. Недолго. Не со всеми. Выборочно. Как правило только здоровался. Мог что-то спросить. В первую мою церемонию мир тоже захотел пообщаться. Спросил у меня тогда, какого фамильяра я жду. Сейчас смешно и стыдно, но я “заказала” миру самого большого и сильного из возможных фамильяров. Мир спросил, для чего мне такой фамильяр, и я ответила, что чтобы быть лучшей и самой достойной королевой для своего будущего мужа. И тогда появилась Шанни. Как я тогда подумала, в насмешку надо мной, мир специально так сделал. А во второй раз мы общались в момент, когда я оказалась в безвременье, в последние секунды после катастрофы. Мир утешал меня, когда я рыдала, обнимая постепенно развоплощающуюся Шанни.

И вот, мне вновь оказана огромная честь услышать голос нашего Мира. В этот раз я больше не стою гордо, словно всезнающая королева, а встаю на колени.

— Благодарю за то, что все еще со мной и верите в меня. Знаю и чувствую, что наблюдаете, помогаете и направляете.

— Как и ты, я не желаю гибели. Готова ли ты к встрече со своим фамильяром в этот раз?

— Да, кончено. Бесконечно скучаю по Шанни.

— Шанни не впечатляет своими размерами. А после того, как она откатила время вспять, потеряв весь свой, накопленный тысячелетиями, скрытый резерв и мощь, будет для тебя практически бесполезна.

— Она совершенна и очень мне нужна. Она мне поможет даже тем, что просто будет рядом.

— Чтож.

Напротив меня, точь в точь как и в прошлый раз из воздуха начинают проявляться световые линии, их становится все больше, и вскоре они уплотняются, вырисовывая фигуру фамильяра. Яркая вспышка, и вот передо мной стоит маленькая, золотисто-красная очаровательная рысь. Смешная, мелкая, в большими лапами, длинными кисточками на ушах, любознательным и добродушным взглядом. Ее мордочка выглядит так, словно она всегда улыбается. Невыносимо-глупая я когда-то переживала, что рысь выглядит от этого смешно и глупо на фоне других серьезных фамильяров, и стыдилась ее.

Рысь застыла. Смотрит на меня с интересом, принюхивается. Встать сил у меня нет. Протягиваю к Шанни дрожащую руку, чтобы дать себя обнюхать. Шанни в ответ тянется ко мне. Нюхает. Судорожно, облегченно выдыхаю. Она меня не помнит. Это точно. Если бы помнила, вела себя по другому. В той реальности, по истечении времени после церемонии, всегда, когда я тянулась зачем-то к фамильяру, Шанни всегда виновато прижимала ушки к голове. Так было всегда и это была ее непроизвольная реакция, потому что она знала и видела, что я в ней разочарована, думала скорее всего, что это она виновата в том, что я несчастлива. Это ведь я сама ей так говорила, что она слабая и никчемная и из-за нее у меня все так плохо, а она, похоже поверила. Шанни очень старалась. На любых тренировках отдавала всю себя без остатка, всегда была очень ласковая, тянулась ко мне, обожала, хотела всегда быть рядом, а я стыдилась ее, отпихивала, оставляла дома, стараясь как можно меньше показываться с ней на людях, потому что мне казалось, что все надо мной смеются и злорадствуют, видя с, на самом деле не таким уж маленьким фамильяров. Но маленьким для амбиций той моей жизни. И Шанни, несмотря ни на что, оставалась самым преданным и добрым фамильяром, в момент опасности, пожертвовав для меня, своей нерадивой, неблагодарной спутницы, всю свою силу без остатка.