Снег Святого Петра. Ночи под каменным мостом - Лео Перуц Страница 80

— Теперь я понимаю, – сказал я, и мне вдруг стало опять легко и хорошо на душе. – У меня хотят украсть кусок жизни. Но мы оба, ваше преподобие, знаем, что я не грезил. Мне не снилось, что я был в Морведе.

— Мы оба знаем это, – подтвердил пастор.

— А как же барон фон Малхин? – спросил я. – Он не заговорит?

Губы пастора зашевелились, как если бы он произносил немую молитву.

— Нет, барон фон Малхин не заговорит, – сказал он наконец. – Барон фон Малхин умер. Посреди всего этого ужаса с ним приключился разрыв сердца. Конечно, это была счастливая смерть. Минутой позже его собственные крестьяне забили бы его насмерть дубинами.

Я молчал, не осмеливаясь расспрашивать дальше.

— Вот так, доктор! – продолжал пастор. – Конец грезам о восстановлении империи Гогенштауфенов. Нет больше ни горы Кифгейзер, ни тайного императора. Что с Федерико? Я отправил его обратно к отцу в Бергамо. Он будет столяром. Маленькую девочку Эльзу поместили в швейцарский пансион. Она не знает, что ее отец умер. Может быть, когда-нибудь, спустя много лет, она и вспомнит о товарище своих детских игр и извлечет его из столярной мастерской. А может быть, она позабудет его.

— А она? – не вытерпел я и задал вопрос, все это время висевший у меня на губах. – Что стало с ней?

Пастор улыбнулся. Он понял, что я спрашиваю о Бибиш.

— Она в безопасности, – доложил пастор. – Вы, вероятно, не знали, что она замужем. Она неохотно говорила об этом, так как не жила с мужем. Теперь она вернулась к нему в Оснабрюк. От него-то и исходят попытки затушевать все это дело. Он занимает в городе чрезвычайно видное положение и пользуется огромным влиянием. Не пытайтесь становиться ему поперек дороги. Вы окажетесь совершенно одиноким в этой борьбе – один против всех. Я? О господи, доктор, на меня и не рассчитывайте! Вот увидите, как только я покину эту комнату, никто не захочет сознаться в том, что вообще меня видел. Когда я уйду, я снова стану всего лишь персонажем вашего сна. Будьте благоразумны, доктор! Если врачи снова начнут убеждать вас в том, что Морведе приснилось вам во сне и что это была полубредовая галлюцинация, то соглашайтесь с ними. Скажите да – и покончите с этим! Ведь все это делается только ради той женщины… Не забывайте этого! Вы тоже любили ее когда-то, если не ошибаюсь. Или я заблуждаюсь?

— Но почему она предала барона? – воскликнул я. – Чего ради она погубила труд всей его жизни, разрушила все его мечты?

— Ничего подобного она не делала, – сказал пастор, покачав головой. – Она нисколько не повинна во всем том, что обрушилось на барона. Она только привела в исполнение то, что он сам задумал.

— Значит, в его вычислениях произошла ошибка. Но как он мог так ошибиться? Какой ужасный конец! Какой страшный результат всего эксперимента!

— Эксперимент ему удался вполне, доктор. Он не допустил никакой ошибки. Он хотел вернуть миру веру, но вера… Церковь Христова неизменна и вечна, так же неизменна и вечна, как и истина. Но вера? Каждой эпохе присущ особый характер веры, а верой наших дней, как я уже давно понял, является…

Он беспомощно махнул рукой, и на его лице отразились безысходная скорбь, усталость и покорность судьбе. Я закрыл глаза, задумался и затем воскликнул:

— Ваше преподобие, помогите мне! К чему сводится вера наших дней, в чем она выражается?